Книга В ожидании Большой волны, страница 42 – Саша Южный

Мимо проплыл указатель с надписью «Нью-Орлеан». Луи проводил его взглядом и спросил у Дюпона:

– Эже, ты так и не сказал, как ты это сделал?

– Да всё просто, как апельсин, – усмехнулся Дюпон. – Я записывал твои концерты в «Ностальгии», всю музыку, что ты написал, на плёнку и рассылал копии. В приличные заведения, разумеется.

Вот на днях и откликнулись. Что бы ты сейчас пожелал, Луи?

Луи вздохнул.

– Чтобы меня увидели бабушка и Декарт.

– Да, старик Декарт, – после некоторого молчания произнёс Дюпон. – Он был неплохим музыкантом, но ему не попался такой импресарио, как я.

– А я всё думал, почему Новый Орлеан?

– Там любят музыку, друг мой. И в каждом уважающем себя ресторанчике играет трубач, скрипач или пианист, а то и целый оркестрик.

«Рено» спустился с холма и поехал вдоль реки, довольно широкой, по которой навстречу друг другу шли два судна. Луи развернул карту города и, светя фонариком, подсказывал Дюпону, куда ехать. Им нужен был Французский квартал.

Они проехали район небоскрёбов, затем свернули на мост. Дюпон усмехаясь косил взглядом на Луи, который не мог оторвать взгляд от небоскрёбов, оставшихся позади.

– Как они забираются на такую высоту? – спросил Луи.

– Кто? – не понял Дюпон.

– Жильцы.

– Деревня! – отреагировал Дюпон. – Они поднимаются на лифтах.

– Страшно, – Луи оторвал взгляд от небоскрёбов и повернулся к Дюпону.

– Тебе это не грозит, – хмыкнул Дюпон.

Впереди показалось светящееся жёлтым зарево и стала слышна музыка, которая усиливалась по мере их продвижения. Вскоре среди хаоса звуков Луи чётко различил один – звучание солирующей трубы. Она не была связана ни с одним другим инструментом, звучала сама по себе и оттого казалась Луи совсем одинокой. Мелодия, которую труба выводила, была тревожной и, казалось, звала куда-то.

– Кажется, уже близко, – сказал Дюпон.

Вскоре они выехали на неширокую улицу, залитую огнями, музыкой и людьми в ярких цветастых одеждах. Одевалась и обувалась местная публика совсем не в те бесцветные тряпки, которые предпочитали записные пижоны их городка. Одни туфли из крокодильей кожи чего стоили.

Луи сидел, раскрыв рот. Улица казалась сюрреалистичной акварелью, которую заляпал красками одержимый художник в попытке выразить свою чокнутую мысль.

Это был юг во всей его красе: с пряными непривычными запахами, с бархатным тёплым воздухом вечера и откровенными женскими нарядами. Яркие, контрастные цвета одежды аборигенов переполняли улицу, открытые кафе и рестораны. Кажется, Луи впервые понял, что одежда существует не только для того, чтобы не мёрзнуть. У него было ощущение, что это не жизнь, а феерия, нескончаемое действо.

– Эй! – услышал он над ухом голос Дюпона и пришёл в себя. – Приехали. Дальше пешком.

Дюпон припарковал Рено у бордюра и вылез из машины, Луи последовал за ним.

– Надо будет срочно поменять барахло, – Дюпон окинул взглядом толпу на тротуаре. – А то на нас смотрят, как на придурков. Двигаем, – Дюпон зашагал по тротуару, Луи за ним.

Они медленно двигались в пёстрой толпе мимо кафе, ресторанов и мелких харчевен и из каждой, самой задрипанной забегаловки неслась музыка. Наконец Дюпон встал перед двухэтажным квадратным строением с верандой на каждом этаже и произнёс:

– Нам сюда.

Луи задрал голову и прочитал большую неоновую надпись наверху – «Незнакомка».