Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 98 – Василий Загорский

— Один вопрос, – быстро сказал надворный советник. – Кто таков на самом деле его светлость?

— Об этом вы узнаете в свое время, – отвечала Идалия Григорьевна.

Весело засмеявшись, она вышла вон, подручные в масках молча следовали за ней.

Взгляд Аминина упал на Измалкова, который лежал на полу с дырой во лбу, устремив невидящие глаза в потолок. Терентий скрипнул зубами: надо было перегрызть этой твари горло, зачем только господин его остановил!

— Если бы ты бросился на нее, она вогнала бы пулю тебе прямо в лоб, как несчастному Георгию Афанасьевичу, – отвечал Аминин. Очевидно, рана доставляла ему сильную боль: на побледневшем челе его выступил пот, лицо мучительно исказилось.

Помощник поглядел на него с тревогой.

— Как вы себя чувствуете?

— Ничего, – отвечал тот с некоторым сомнением. – Пуля, кажется, прошла насквозь, бедренная артерия не задета. Однако надо бы перевязать ногу. Иначе можно и кровью истечь – на радость госпоже Полетике и нашим друзьям волхвам. Пора выпутываться, друг Терентий, а то они и впрямь убьют Пушкина и бедную Настасью Афанасьевну.

Помощник кивнул: он сейчас. Одно только мгновение. Перекинется – и веревки спадут в один миг.

Терентий встряхнулся, по телу его пробежала дрожь, но ничего не изменилось. Он попробовал еще раз, и еще – все было тщетно, он так и сидел на лавке, связанный по рукам и ногам.

— Не понимаю, – проговорил он растерянно. – Не понимаю…

— Что случилось? – Надворный советник поднял бровь.

— Не могу. – Кажется, впервые в голосе Терентия зазвучал страх. – Не могу перекинуться, что-то мешает.

В глазах его отразилась паника.

— Ничего, – Аминин был спокоен, – не волнуйся. Для всего на свете есть причина. Возможно, дом заклят, тут есть какие-то амулеты, руны или что-то в этом роде, ограничивающее твои способности.

Помощник покачал головой: он ничего не чувствует. Хотя нет… Он склонил голову, прислушиваясь к себе, – спустя мгновение глаза его расширились.

— Рана, – проговорил он, – жжет нестерпимо. Я чую серебро, пуля из серебра.

— Серебро? – удивился Аминин. – Полетика стреляла в нас серебряными пулями? За кого нас тут держат, хотел бы я знать?

— Очевидно, за какую-то нечисть, – хмуро отвечал Терентий.

Аминин только головой покачал.

— Можешь ты вытащить пулю?

— Попробую…

Терентий закрыл глаза, напрягся. На шее его вздулись вены, лицо побагровело от натуги, казалось, еще чуть-чуть – и он лопнет. Надворный советник с тревогой наблюдал за ним. Спустя минуту Терентий выдохнул и посмотрел на господина. Зрачки его расширились, наполнили чернотой весь глаз.

— Нет, – проговорил он в отчаянии, – не выходит.

— Ничего, – повторил Аминин, – ничего. Отдохни чуть-чуть и попробуй снова.

Терентий скрипнул зубами: пока он будет пробовать, господин истечет кровью.

— Это не твоя забота, – сказал Аминин свирепо, – делай, что должно.

Помощник снова закрыл глаза, снова на шее его вздулись жилы. В этот раз усилие было еще мощнее – светлые усики дрожали, по лицу тек пот, даже на лбу проступили вены, как проступает сквозь камень золотая руда.

Надворный советник увидел, как из простреленной ноги Терентия вместе со сгустком крови сам собой выходит мятый кусочек серебра. Звякнув, он упал на пол. Феликс Васильевич вздохнул с облегчением. Вот так-то оно лучше…