Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 39 – Василий Загорский

— Однако погода портится, – заметил надворный советник. – Того и гляди начнется метель. Могу ли я предложить вам нашу кибитку, чтобы добраться до города?

Пушкин слегка улыбнулся и покачал головой.

— Благодарю, – отвечал он, – я привык во всем полагаться только на себя.

Они раскланялись, и Пушкин пошел своей дорогой, а Аминин с помощником направились к кибитке.

— Прекрасно мы отплатили господину камер-юнкеру, – хмуро заметил Терентий. – Он нам жизнь спас, а мы теперь убьем его на дуэли.

Аминин отвечал, что это еще бабушка надвое сказала – кто кого убьет.

— Еще того не лучше, – не унимался помощник. – Выходит, сначала он жизнь нам спас, а теперь своими же руками прикончит.

Надворный советник поморщился: довольно уже ныть, прикончить его не так-то просто. Терентий поднял бровь – неужто Феликс Васильевич способен пули заговаривать? Тот отвечал, что пули заговаривать ему ни к чему, он стреляться не собирается.

— Что же это вы – осрамиться решили? – не поверил помощник. – Вызова не примете? Какой же вы после этого барон? Вы после такого не барон будете, а небылица.

Надворный советник отвечал, что если и есть тут небылица, так это он сам, Терентий Хвостов. Прежде чем делать далекие выводы, следовало бы мозгами пораскинуть. А то некоторым, похоже, только затем голова дадена, чтобы есть в нее, и низачем больше.

— Вызов мне отправляет Александр Сергеевич, следственно выбор оружия за мной, – продолжал Аминин. – Или ты думаешь, что я способен взять и подставить лоб под пулю, выбрав пистолеты? Нет, разумеется. Я выберу сабли…

— В таком случае я спокоен, – кивнул помощник. – На саблях вы роту улан в колбасу изрубите.

Аминин только усмехнулся невесело: в отличие от Терентия он знал, что Пушкин был прекрасным фехтовальщиком, одним из лучших в Петербурге. Тем не менее в бою на саблях случайность сводилась к минимуму.

— А правда ли, что Пушкин писал про себя: «потомок негров безобразный»? – неожиданно спросил помощник.

Аминин кивнул – было такое. Терентий хмыкнул.

— Напраслину на себя возводит господин поэт. Он ведь вполне симпатичный человек. «Потомок негров симпатичный» – вот как надо про него писать.

Феликс Васильевич улыбнулся.

— В другой раз предложи ему свое улучшение, может он тебя и послушает…

Убедившись, что кони совершенно успокоились, надворный советник вместе с Терентием забрались на козлы осиротевшей кибитки.

— А ну как они снова понесут? – спросил помощник, с некоторой опаской берясь за вожжи.

— Не понесут. – И надворный советник показал железный репей, найденный под хвостом у коренника.

Терентий присвистнул. Вон оно что! Выходит, возница их не просто так с козел свалился, а сбежал, да еще и устроил так, чтобы лошади понесли. Проклятый карла ему сразу не понравился. Однако зачем ему это?

— Полагаю, кто-то хочет отправить нас к праотцам, – хладнокровно отвечал Феликс Васильевич. – Вот тебе и ответ, почему у извозчика были не сани, а кибитка на колесах. Ей легче перевернуться, да и последствия от этого будут страшнее, чем от саней.

— И кому мы нужны? – с трогательным простодушием вопросил Терентий. – Мы ведь добрые люди, никого не трогаем.

Аминин усмехнулся: а он не заметил, что добрые люди на тот свет обычно отправляются раньше прочих?

Помощник покачал головой, свистнул и дернул левую вожжу – кибитка их развернулась и, набирая ход, резво двинулась в Петербург.