Книга Парень не промах, страница 91 – Юрий Гаврюченков

— Вздорная была, но работящая. И в колхозе полно трудодней, и на огороде своём трудилась, а с него торговала на рынке. Она прижимистая была. Алексей тоже своего не упустит, но без злобности, всё молчком. Спросите о них в сельсовете, там подробно расскажут. С точки зрения закона оба чистые, не привлекались, не участвовали. Они и не уезжали из деревни никуда.

— Подозреваете кого из местных жителей?

— Нет, – твёрдо сказал участковый. – Я сам из местных. Перовы тихо себя вели, ни скандалов, ни разговоров о них. Оба целиком положительные. Никому они тут были не нужны.

— Кто же их поджидал в лесу, чтобы убить, если они такие положительные?

— Трудно сказать… Может быть, грабители ждали, кто едет с рынка. Здесь в такое время не ошибёшься, другие-то не ходят. С них даже обувь сняли. Тимка говорит, валенки, и мешок забрали. Денег при них тоже вряд ли обнаружить получится.

Участковый не ошибся – карманы Перовых были пусты.

«Грабители? – ломал голову Колодей. – Вот так запросто караулили зимой в лесу, кто мимо пройдёт? А ведь не один был, с подельником. Зачем? Зачем убийце соучастник? Взял за компанию, чтобы не скучать, или вдвоём не страшно? Или сам не мог опознать Перовых, а соучастник был с ними знаком? И какие у стрелка, убившего троих инженеров с «Промета», могли быть общие связи с колхозниками? Или общее звено – это семейные пары? Тихомиров с женой, Костромской с женой, Перов с женой… Всё дело в женщинах? Что ещё может быть у них общего? Это не хулиганство школьников. Размер обуви указывает на двоих взрослых людей. Целью не было ограбление. Грабёж – имитация для запутывания следствия. С грибников нечего было взять, у красной бедноты едва ли можно поживиться чем-то крупным. Если бы стрелок был сумасшедшим, он бы совершал убийства в одиночку. Психи всего боятся, никому не доверяют и опасаются свидетелей. Лидию Поппель застрелили потому, что она случайно оказалась вместе с Тихомировым и Сельцер, а вот на них у убийцы был зуб. Надо проверить, не состояли ли убитые в родственных отношениях, пусть даже дальних. У нас не Кавказ, но… кровная месть! Всё возможно».

— Яков Александрович, – произнёс подошедший Вася Панов. – А что, если с убийцей была женщина?

— Почему вы так предполагаете, Василий Васильевич? – поражаясь масштабу совпадения мыслей, спросил Колодей.

— На пятачке, где они ждали, след от стильной обуви, сорок первый размер. Может быть как мужской, так и дамской. Подельница могла заманивать жертв, или обязательно должна была наблюдать за их смертью. Возможно, именно она заставляла своего сожителя или мужа, или брата, или отца совершать убийства?

— Версий у вас, как у Шерлока Холмса, – сказал Колодей, чтобы скрыть неловкость и при этом не обозвать Васю Пинкертоном. – Продолжайте поиски патронной мастерской. Только теперь официально – бандиты вас могут узнать.

— Если поиски патронной мастерской привели меня к поджогу малины, значит, я зашёл не туда, – с комсомольской самокритичностью заявил Вася.

— Продолжайте искать того, кто снаряжал патроны. Найдём его – найдём и стрелка. Вы сами видите, что он не остановится.

Колодей не поехал в сельсовет и не расспросил жителей Большого Калькино, с кем у Перовых в последнее время случались ссоры и не было ли у них незнакомых гостей. И подчинённых не отправил в деревню, до которой отсюда было минут сорок пешего хода.