Книга Парень не промах, страница 71 – Юрий Гаврюченков

Краем глаза он увидел Рянгина, который шмыгнул в подворотню углового трёхэтажного дома на стыке улицы 3-го Июля с Международным проспектом.

Двери парадного подъезда, запертые после революции, такими и оставались. Зашли во двор и стали подниматься по чёрной лестнице. На втором этаже девушка с расстановкой и особым образом простучала в дверь.

Открыли быстро. Отворила старуха, статная, в пёстрой шали и высоком парике.

— Деньги сразу, – потребовала она.

— Не лезь, мадам Монпансье, – бросила Сонька, и бандерша отступила.

Они шли по коридору коммунальной квартиры, в которой размеренно скрипела кровать.

— Опять ты, Мармеладова? – раздался из-за дверей пронзительный женский голос. – Нового хахаля привела?

— Иди на хрен, Леденцова, – звонко ответила Сонька.

— Я и так на хрену, даже ножки свесила, – товарка Мармеладовой была не лишена кокетства.

«Вот шлюхи!» – подумал Вася.

— Коза тупая, – прошипела Сонька, но почему-то тихохонько.

От кухни через коридорную отгородку они добрались до прихожей, тоже разделённой фанерой на части – жилую и проходную. Сонька открыла дверь и выпустила Васю на парадную лестницу.

— Наверх, – указала она во мрак, не пробиваемый тусклым светом из прихожей.

«Попал как кура в ощип», – закручинился Вася.

Бандиты были не дураки. Они привыкли соблюдать конспирацию и отсекли возможную слежку. Человек зашёл с проституткой в бордель и там исчез. Проводить сотрудника угро по запертой лестнице у оперативников не было возможности. С этого момента Вася мог полагаться только на свои силы.

Он чиркал спичками, чтобы разглядеть ступеньки. Кое-как поднялись. На верхнем этаже Сонька постучала. Условленным образом или нет, неясно, но иначе, чем в нижнюю квартиру.

Гулко затопали по доскам каблуки.

— Кто?

— Это я, – пропищала Сонька заискивающим голоском. – Привела.

— Отойди, – потребовал голос.

Вася в темноте ощутил движение. Проводница отшагнула и толкнула его под локоть.

В замке провернулся ключ. Дверь приоткрылась, вылезла вперёд керосиновая лампа. За нею виднелась жёлтая рожа с горящими глазами, в них отражался огонь.

Лампа осветила Васю. Открывший оглядел его с головы до ног, всмотрелся, кто ещё присутствует на лестничной клетке, отпустил ручку, толкнул дверь, распахивая, отодвинулся с лампой во мрак.

— Заходь.

Вася шагнул через порог. Огромная прихожая здесь почему-то не была разгорожена. Слабого пламени не хватало осветить её всю. Человек закрыл дверь, провернул ключ, накинул крюк, закрыл внутреннюю дверь и двинулся в коридор.

— Иди за мной.

В квартире пахло несвежей гарью. Почерневшие обои кое-где свисали лохмотьями, но по большей части были отодраны и открывали доски, разгородившие квартиру на коммунальное жильё. Закопчённый потолок был чернее ночи.

Они прошли мимо закрытой двери к комнате, в которой двери не было, а на косяке светлели полосы вместо выломанных филёнок. Из неё струился яркий керосиновый свет. Провожатый уступил место Васе и мотнул подбородком:

— Заходь.

Большая комната, до уплотнения служившая в квартире гостиной, пострадала от пожара меньше, чем от пожарных и воды. Обои вздулись и отстали, а потом засохли и встали колом. Дверь была самым варварским образом выломана и косо стояла на нижней петле. Дверь в другую комнату, мимо которой только что прошли, уцелела и была закрыта, но обои вокруг неё содрали начисто. Из гостиной вёл проём в другую комнату, он был раньше заколочен досками, ныне выбитыми пожарной командой, и там стояла тьма.