Книга Нигилист-невидимка, страница 144 – Юрий Гаврюченков

— Продолжайте, Тарья, – мягко сказал он.

Крепкая раскосая девица лет двадцати пяти в форменном платье бестужевских курсов^[37], с короткой стрижкой рыжеватых волос, по виду происходящая из финской купеческой семьи, уверенно кивнула. Качнулись в ушах крупные янтарные серьги.

— И вот это мнение Печорина, что сострадание есть чувство, которому легко покоряются все женщины, оно, это мнение, глубоко неправильное, – с весёлым напором молвила она, обращаясь одновременно к залу и к барышне по другую сторону стола. – Откуда Лермонтов взял эту нелепую идею, да ещё распространил её на всех без исключения женщин? Я нахожу очевидным, что автору самому не везло в любви, что женщин у него было мало. Свой недостаток опыта и свою обиду на них он перенёс на создаваемый образ Печорина.

— Давайте разделять героя и автора! – возмутилась бальзаковская дама с переднего ряда.

Горнфельд сладко улыбнулся, но ничего не сказал.

— Автор живёт в герое, – категоричным тоном возразила финка.

Судя по повадкам, Тарья перешла на последний курс и обрела своё мнение, которое не стеснялась не только выражать публично, но и отстаивать в случае возражения.

Савинков подумал, что Горнфельд на занятиях учил не только приёмам критического разбора произведений, но и полемике. В его девичий кружок стеклись литературные эмансипэ. Выглядывающие из-под юбок высокие сапожки с белыми шнурками могли засвидетельствовать наличие у отдельных критикесс аргументов и готовности их применить.

— Писатель не знает никого лучше себя и, если желает описать тонкие движения души, ему неоткуда брать наблюдения, кроме как прислушиваясь к своему сердцу. В противном случае характер выйдет фальшивым, а Печорин не таков, Печорин живой. Значит, Печорин это Лермонтов и есть, а все его злодейства есть то, что Лермонтов и хотел бы сделать, да может случая не представилось или отваги не хватило.

Собрание зашумело.

— То есть ты считаешь, что Печорину под чеченскими пулями духу не хватило? – вспылил молодой упитанный разночинец с бородкой.

— С чего ты взял? – не чинясь, ответствовала Тарья.

— А ведь он под пули полез! – продолжал настаивать откормленный бородач.

— Считаешь ли ты Печорина слабаком? – задала вопрос бальзаковская дама.

— Я нахожу Печорина склонным к эпатажу и позёрству, но, в целом, он слаб и заслуживает поддержки, – хитроватые глаза финки сомкнулись в лисьи самодовольные щёлочки.

Аудитория перевела дух, чем воспользовался Горнфельд.

— Ваше слово, Аннет, – изящно всплеснул он тонкими пальцами в сторону барышни, сидящей напротив Тарьи.

Савинков только сейчас обратил на неё внимание. Барышня дисциплинированно помалкивала, пока ей не дали слово, и так замерла на стуле с выпрямленной спиной, отодвинутой от спинки, что – к гадалке можно было не ходить – летом кончила Смольный и ещё не очеловечилась после дрессировки.

Аннет была славянской наружности, и весьма привлекательной наружности! Высокая, хрупкая, с матовой просвечивающей кожей. Соломенные длинные волосы заплетены в толстую косу. На маленьком круглом личике большущие голубые глаза, в которых сжалось в комок привычно сдерживаемое самомнение.

Аннет сидела, закусив губу, ждала, когда ей разрешат выговориться.

— Не могу согласиться! Из рассказов Лермонтова со всей очевидностью следует, и автор неоднократно это подчёркивает, что Печорин деспот, его холодное сердце не знает жалости. Посмотрите, как он поступил с бедной пленной черкешенкой. Разве это отношение рыцаря к женщине? За ним стоит беспредельный эгоизм, претворяющийся в зверство. Офицер, над которым нет никакого начальства, похищает женщину и эксплуатирует её по своему желанию, фактически, обращая в рабыню. А когда ему старший товарищ указывает на недопустимость подобного поведения, что делает Печорин? Улыбается иронично и всем своим видом как бы говорит: ах, извини, друг мой, я такой какой есть и не буду иной, мир – тлен, смысла жизни нет.