Книга Нигилист-невидимка, страница 141 – Юрий Гаврюченков

— Интерьер… – прохрипел Анненский и подумал: «Ой sont les interieurs?»^[34]

Навстречу Анненскому брёл флигель-адъютант в окровавленных лохмотьях белого кителя, на котором сохранился левый погон и свисающий с пуговицы аксельбант. Взрыв ободрал череп с правой части, лишив волос, уха и глаза. Вместо десницы болтался красный обрывок выше локтя, из которого торчала мраморная кость. Уцелевший глаз был широко раскрыт, но офицер явно ничего не видел. Он брёл куда-то в пустоши, бездумно и бесцельно, словно хотел умереть подальше от всех, как одряхлевший зверь. Анненский выдернул из кармана шёлковый платок, достаточно крепкий, чтобы перетянуть обрубок, и попытался остановить флигель-адъютанта, но тот закатил глаз и упал. Из его плеча то капала, то выплескивалась чёрно-алая струйка. Анненский схватил обрубок и стиснул, насколько хватило сил.

— Подождите, не умирайте, – быстро произнёс он и стал перетягивать плечо платком, но было поздно.

Раненый отходил. Он уже побледнел до синевы. Губы стали фиолетовыми.

— Лучше так, – прошептал Александр Павлович и тут опомнился.

Император был в опасности!

Он поднял голову. Из завалившихся набок вагонов выбирались люди и бежали к вагон-салону. Спотыкались, падали и больше не поднимались. Хлопнул выстрел, за ним другой, третий. Послышались крики:

— Откуда огонь?

— С паровоза.

— Кто стрелял?

— На паровоз смотри.

— Вот же он, чёрт невидимый!

— Огонь в сторону тендера!

— Живьём брать демона! – азартно заорал кто-то, чувствующий за собой право отдавать приказы, и его поддержали:

— Лови эту мразь.

— Хватай его!

И началась самая увлекательная из охот – охота на человека-невидимку.

Воглева ждали условленные полчаса после отправления царского поезда. Когда подпольщики убедились, что невидимка не вернётся, Юсси веско обронил:

— Тело стелано. Можно ехать всад.

— Я пройдусь, – сказал Савинков. – У меня ещё в городе дела.

Он спрыгнул с подножки и заверил на прощание:

— Я приеду на извозчике.

В рыбьих глазах Юсси затеплился огонёк чего-то похожего на иронию, финн с пониманием кивнул и молвил:

— Не опа-асдывайте. До встречи.

После этого таинственного замечания он отвернулся, шевельнул вожжами и направил экипаж по набережной Введенского канала.

«Вот и всё, – Савинков смотрел ему вслед, чувствуя опустошённость, но зная по своему характеру, что за ней на душу навалится тяжесть. – Революция вместо эволюции. Сделался из правозащитника террористом».

Он больше не хотел оставаться в городе. Каким бы ни был исход акционирования Воглева, в столице задерживаться не следовало. Билет был, теперь настал черёд паспорта.

— Пан рановато пожаловал, ещё не вечер, – чистодел улыбался столь угодливо, что Савинков почуял подвох.

Он спросил:

— Где мой паспорт?

— Мы условились на вечер, а ещё не стемнело.

— Ничего, – сказал Савинков. – Я подожду здесь.

Чистодел завилял, как собака, выпрашивающая подачку.

— Ксива сохнет, – нашёлся он.

— Я подожду, – повторил Савинков, тесня чистодела из прихожей в мастерскую.

Теперь ему не хотелось выпускать его из поля зрения. Вчера он убил полицейского, сегодня отправил товарища убивать царя. С паспортом в кармане террорист чувствовал бы себя увереннее и ради толики спокойствия был готов застрелить жулика, не моргнув глазом.