Книга Вне закона, страница 185 – Всеволод Крестовский

Что же касается Людмилы, то после объяснения с Вантриком она вышла из диванной далеко спокойнее, чем за полчаса, когда входила в эту комнату для допроса. Она успела добиться, что ей было нужно. Она знала теперь, что преступление раскрыто Ириной, которая голословно обвиняет себя и Платона, и что Вантрик, из боязни за собственную шкуру, промолчит о пропаже документов. При отсутствии всяких других улик этого было совершенно достаточно для спокойствия Людмилы, которую заботила теперь одна лишь мысль: какими бы судьбами передать все это для сведения своему мужу, чтобы успокоить и его, рассеять в нем то чувство томительной неизвестности, в каком, по мнению ее, он должен был находиться.

Писать ему, казалось ей, небезопасно: записка могла бы быть перехвачена, и тогда явится довольно значительная улика. Да и дойдет ли еще записка по назначению, если в его кабинете постоянно стоит на карауле или жандарм, или тысяцкий? Подкупить их? Но это довольно трудно и было бы возможно только при содействии вполне верного, преданного и очень ловкого человека, а такового не было теперь при Людмиле, которая и сама испытывала всю тяжесть ареста, да и подкуп может быть обнаружен. А для Людмилы было в высшей степени важно ничем не скомпрометировать себя или мужа во всем этом деле.

На другой день Вантрик объявил ей, чтобы она готовилась к отъезду.

— Куда же мы поедем? – спросила она.

— В Петербург, сударыня.

— И как скоро это будет?

— Нынче же днем, часа в четыре.

— Сегодня! – воскликнула Людмила. – Но Боже мой, разве есть возможность изготовиться к отъезду так неожиданно, в несколько часов?! Помилуйте!

— Времени слишком достаточно, и тем более что вы должны ограничиться лишь самыми необходимыми в дороге вещами: смена платья да две-три смены белья, и только.

— Как! Вы даже берете на себя предписывать мне условия моего гардероба?! Не слишком ли уж это, господин следователь?

— Отнюдь не слишком, сударыня, потому что вы не по своей охоте поедете: вас повезут. До железной дороги, впрочем, можете воспользоваться вашим экипажем, но далее вы поедете за казенный счет, а в Петербурге, надо надеяться, вас ожидает тоже казенное платье, поэтому избыток в гардеробе совершенно излишен.

— Мой муж тоже поедет? – раздумчиво спросила Людмила.

— Ваш супруг? О, всенепременнейше! Но вы поедете не вместе.

— Я должна с ним видеться, господин следователь.

— Извините, я нахожу, что это совершенно излишне.

— Как!.. Вы мне не можете запретить этого! – горячо и настойчиво вступилась за себя Людмила. – У нас здесь остается хозяйство, целый дом, дела – нам надо распорядиться всем этим! Ведь так же невозможно покинуть дом на произвол судьбы! Хотя меня и ждет, по вашим словам, «казенное платье», но из этого еще не следует, чтобы мы с мужем не имели права сделать наши распоряжения, пока от нас не отнято наше имущество! Такое насилие не может быть оправдано никакими следовательскими соображениями, и никакой закон не допустит такого произвола! И наконец, ведь я буду видеться с мужем в вашем присутствии, значит вам нечего опасаться каких-нибудь стачек!

У Людмилы, при первом же сообщении об отъезде, мелькнула мысль – непременно добиться свидания с Платоном, чтобы сообщить ему результат вчерашнего своего объяснения; поэтому она теперь и ухватилась с такой настойчивостью за необходимость этого свиданья. Жаночка хотя и очень желал бы причинить ей даже и в этом отношении какую-нибудь мелкую неприятность, но ничего не нашел возразить против совершенно законных доводов Людмилы и потому нехотя должен был дать ей свое согласие.