Книга Вне закона, страница 144 – Всеволод Крестовский

Но в ту самую минуту, когда Жаночка искренно посылал себе этот последний укор, маска, не выпуская от него своей руки, вдруг с силою дернула в сторону и стремительно увлекла его за собою. Этот порыв вышел у нее почти бессознательно, почти невольно, и притом он был столь заметно крут и неожидан, что Жаночка не мог пропустить его без внимания.

— Что это… куда ты вдруг кинулась так поспешно… куда ты ведешь меня? – лепетал он, продираясь за нею сквозь толпу.

— Нет, ничего, – успокоила его маска. – Видишь ты этого толстого генерала?.. Я не хотела с ним встречаться: он хорошо знает меня и моих родных… он легко мог узнать меня.

И, остановившись на минуту, она обернулась назад, внимательно следя за кем-то глазами.

Жаночка в данный момент действительно изображал собою осла, влекомого на жертву. Он вовсе не замечал, что взгляд его дамы следит не за толстым генералом, который был не более как первым субъектом, случайно подвернувшимся ей на глаза и потому пригодившимся для наскоро придуманного оправдания. Этот взгляд следил за джентльменом в щегольском фраке, который лениво-апатичной и изящно-небрежной походкой медленно пробирался в толпе.

Джентльмен этот был Платон Васильевич Вельтищев, который, очевидно, только что вошел в маскарадную залу.

Незнакомка, следя за ним глазами, видела, как подбежала к нему вдруг какая-то маска и оживленно заговорила с ним о чем-то.

— Ну, едем, едем же скорее! – ласково, но с неулегшейся еще тревогой отнеслась она к Жаночке. – Слава Богу, что генерал меня не заметил!

И они быстро удалились из залы.

— Вы подождите меня здесь; я буду к вам сию минуту, только переоденусь, – не снимая маски, сказала незнакомка Жаночке, когда ввела его в небольшую, но роскошную гостиную. – Дуня, – обратилась она к камеристке, – ужинать у вас готово?

— Как же, сударыня! В столовой накрыто. Я уж давно позаботилась.

— Поставьте второй прибор и принесите нам в холодильнике шампанского; но только прежде всего, Бога ради, помогите мне скорее раздеться: я ужасно утомилась в этом несносном капюшоне!

И она вместе с камеристкой удалилась в уборную.

— Куда же это я попал? – тщетно задавал себе вопрос бедный Жаночка, который как-то мог в одно и то же время бояться, чтобы его не высекли, и желать представить своей даме убедительные доказательства, что он вовсе не трус и готов быть совершенным мужчиной, столь же мужественным и сильным, сколько светски изящным и любезным. Впрочем – надо отдать ему полную справедливость – последнее желание превозмогало над первым смутным опасением.

Задавая себе все тот же вопрос, Жаночка курил тоненькую папироску и в ожидании, чем-то он наконец разрешится, рассеянно рассматривал дорогие бронзы и недурно написанные картины, как вдруг недоумение его было разрешено самым неожиданным образом.

В комнату легкой и непринужденной походкой вошла хозяйка, слегка шурша своим белым батистовым пеньюаром. Роскошные, чудно золотистые волосы ее были распущены по-домашнему и рассыпались за плечами длинными, густыми и волнистыми прядями.

Жаночка просто остолбенел от такой неожиданности: перед ним стояла Людмила Сергеевна Коробова.

— Здравствуйте, мой дорогой гость! – весело и просто сказала она, протягивая ему руку. – Видите, я была права, когда говорила, что мы хоть и незнакомы, но знаем друг друга!.. Надеюсь, что с этой минуты мы уже знакомы. Берите меня под руку, и пойдемте ужинать.