Книга Вне закона, страница 122 – Всеволод Крестовский

Неподалеку от одного из заводов, в глубине запущенного сада, приютилась под высокими соснами и березами деревянная покосившаяся дачка, построенная некогда в виде павильона, с ротондой и колоннадой. Дачка эта стоит совершенно особо, в глухом, уединенном месте, служа обиталищем одному лишь старенькому инвалиду, справлявшему должность дачного сторожа. Уже года три сряду к воротам, выходящим на дорогу, тщетно приклеивалась бумажка, на которой значилось, что «здесь сдаеца дача», – желающих пользоваться ею не оказывалось. Старенький инвалид остался даже очень удивлен, когда в один зимний день к нему приехал бедно одетый молодой человек и стал пытаться, нельзя ли ему нанять для житья одну или две комнаты в пустынном павильоне. Это был Коробов.

— Да ты, милый человек, – борони Бог! – не ровен час, может, мазурик какой, не во гнев тебе будь сказано? – недоверчиво спросил его сторож.

— Нет, дедушка! Мазурику тут нечего делать, мазурик все поближе к городу держится, около Сенной да толкучки, а тут что за корысть! – простодушно ответил Коробов.

— И то правда! – поразмыслив, согласился инвалид.

— Я человек простой и тихий, рабочий человек, – продолжал объяснять ему Валерьян. – Обещали мне, видишь ли, вскорости место тут на заводе, так вот, потому и хочется нанять себе квартиру где бы поближе к делу, чтобы недалече было ходить… Чай, и сам знаешь, коли место обещают, так все же надо лишний раз зайти понаведаться да поклониться, а из городу-то мне далече.

— Это так, это правильно, – мотая шершавой головой, соглашался сторож.

— И тебе со мною никаких хлопот!.. Я с приятелями не вожусь, буйством не занимаюсь, а буду сидеть себе тихо да делом своим заниматься. Ты меня и не услышишь.

Старик поразмыслил, сообразил все сказанное, домекнулся, что при его скудных достатках три-четыре лишних рублишка в месяц ему весьма годятся, и согласился уступить Коробову две комнаты в верхнем помещении дачи. Запросил пять рублей – и Валерьян согласился, с условием, чтобы старик ему прислуживал, если что понадобится.

На другой же день после этого он перебрался на дачу. Ручной станок, приобретенный Антизитровым за сто рублей у «знакомого человечка», был тщательно укупорен в ящик и в таком виде от «человечка» перевезен прямо в новое помещение Коробова.

Валерьян ретиво принялся за дело. Текст прокламации, продиктованный Антизитровым и записанный собственноручно Коробовым, был у него в кармане. Он распаковал станок, сложил его, приготовил краску, разобрал по литерам шрифт и в тишине полного уединения занялся набором. Сначала, с непривычки, дело шло мешкотно, но на другой день явилась некоторая сноровка, а там и пошло все легче да легче, так что в пять дней текст небольшой прокламации был набран. Во все это время никто его не обеспокоил непрошеным посещением. Инвалид приходил утром с вязанкой дров, на покупку которых Валерьян выдал ему деньги, затоплял печь и после этой операции являлся непосредственно с кипящим самоваром. Затем, вплоть до вечернего самовара, он уже и не показывался. Обедать Валерьян отправлялся в одну из ближайших подорожных харчевен и, уходя, запирал на замок свою квартиру, а ключ уносил с собою. Он был очень доволен, что сторож не понимает и не интересуется, чем занят его жилец с утра до ночи. Одним словом, все как нельзя более покровительствовало этой тайной работе. Сомнения ни разу не приходили ему в голову: он работал с верой и фанатизмом человека, твердо решившегося раз на дело и глубоко убежденного в его силе, пользе и высоком значении.