Книга Король Гарлема, страница 91 – Саша Южный

Падре Симон был чистокровным черным, маленьким, упитанным и подвижным.

После завтрака мы с Эдгаром отвели отца Абенклера в сторону и попросили его продать картины.

— Вы ставите меня в затруднительное положение, – на сухом лице пастора появилась растерянная улыбка. – Мне их не жаль, но они не принадлежат мне. Я даже затрудняюсь сказать, кому же именно они здесь принадлежат.

— Никому! – сказал я.

Абенклер посмотрел на меня, кротко вздохнул и произнес:

— В том-то и дело. Я мог бы их вам даже подарить, но мне нужно подумать и посоветоваться.

— Сколько вам нужно для этого времени? – спросил Эдгар.

— Ну, хотя бы до завтра, – ответил Абенклер.

Когда святая компания удалилась в церковь, мы устроили совещание.

— Надо брать картины и уходить! – горячилась Сола.

— И пастор направит по нашему следу полицию, – сказал Эдгар. – Далеко ли мы тогда уйдем?

Сола промолчала.

— Связать покрепче этих святых отцов и запереть в доме, – предложил Джерри.

— На следующий день прихожане обнаружат отсутствие пастора и начнут его искать. И найдут они его быстро, – сказал я. – А нам надо немало времени, чтобы добраться до океана. И еще неизвестно, сколько придется ждать шхуну. Так что мы должны все сделать чисто.

— Тогда, может быть… – Джерри провел пальцем по горлу.

— Не стоит торопить события. Давайте подождем до завтра, – предложил Эдгар. – Может быть, пастор расщедрится и в самом деле подарит нам картины.

— Я не могу ждать ни до завтра ни до сегодня, ни даже часа! – неожиданно взбунтовалась Сола. – Я сойду с ума. Картины принадлежат мне! – у Солы, похоже, начиналась истерика.

Некоторое время я не принимал участие в споре и рассматривал одну из картин, изображающую лес, поднимающийся до середины горы, но после слов Солы повернулся к компаньонам и сказал:

— Я знаю, что надо сделать. Все очень просто. Ночью мы изымем шедевры из рам, а мазню оставим на своем месте. Абенклер в жизни ни о чем не догадается. Кропотливая, конечно, работа и, если учесть присутствие в доме трех посторонних, связана с некоторым риском.

— Я об этом уже думал, – произнес Эдгар. – Когда мы этой ночью разъединяли раму, стоял страшный треск, и это просто чудо, что пастор не проснулся. А теперь в доме появились еще четыре лишних уха. Нет, это не годится.

— Мы можем начать прямо сейчас, – предложила Сола.

Эдгар покачал головой.

— Святые отцы могут придти в любой момент. Представьте, что они подумают, застав нас возле распотрошенной картины. А эти ребята, надо заметить, совсем не дураки. Отец Симон явно тот еще пройдоха.

— Надо потрошить картины вне дома, – сказал я.

В конце концов мы решили дождаться ночи, затем вынести все картины одновременно, чтобы лишний раз не скрипеть дверями, и уже на улице изъять шедевры. Между тем, руки у кампании так и чесались. До обеда, пока не было святых отцов, Сола, Эдгар и Джерри неприкаянно слонялись по дому и неизменно оказывались возле картин.

В отличие от остальных, я был почти спокоен, если не считать легкого, непонятно от чего возникшего чувства тревоги.

К часу дня пришли из церкви святые отцы. Лица Абенклера и Симона были набожно-постными, а рожа брата Джузела имела туповато-сонное выражение, которое исчезло, когда он сел за обеденный стол.

— Что-то не нравится мне этот брат Джузел, – сказал я после обеда Эдгару, когда мы стояли на веранде и смотрели вслед святошам, опять направляющимся к церкви. – Не тянет он на секретаря. Уж больно у парня зверская рожа.