Книга Король Гарлема, страница 177 – Саша Южный

Перед самым восходом мы с Ильгамом, прихватив стаканы с виски, вышли на террасу и стали смотреть на океан. Утро, в отличие от ночи, было ветреным. Едва край солнца показался над горизонтом, как по воде от него в сторону берега протянулась розовая дорожка.

— Тебя домой не тянет? – спросил я.

— Когда денег скоплю, может, и потянет. Без денег, как без штанов, никуда не выйдешь, – Ильгам усмехнулся. – У нас на кафедре один профессор социологию преподавал, так он говорил, что человек без денег – это фантом, силуэт, который ты замечаешь лишь случайно. И только деньги способны материализовать его по-настоящему. Без денег человек может только дышать и видеть, ну, еще водички из-под крана попить. И больше ничего. Да, он еще может надеяться, но это занятие тоже не из лучших.

Когда солнце полностью оторвалось от горизонта, я поставил стакан и протянул руку Ильгаму.

— Мне пора. Удачи!

— Ты заходи почаще, Алекс. Ты же видел, как тебе все обрадовались.

Дверь в доме Кандинского была не заперта. Я вошел и с удивлением увидел аккордеон, стоящий посреди холла, а потом и Аркадия. Он спал на диване, возле столика с пустыми бутылками. Сам Кандинский сидел на полу, лицом к окну и, привалившись спиной к креслу, тоже спал. У стены стоял большой холст. Я окинул его взглядом, пытаясь понять, что изобразил там Кандинский, и стал подниматься по лестнице в спальню, пытаясь понять, как два этих типа поладили меж собой.

* * *

В пятом часу вечера меня разбудили звуки аккордеона. Я встал, спустился вниз и увидел Кандинского, который, стоя перед холстом, набрасывал на него мазки ярко-красной краски. Рядом на диване, сидел Аркадий и наигрывал «Вечерний звон».

Я кивнул ему и подошел к Кандинскому, который уже был изрядно пьян.

— Что это?

— Это? – Кандинский отступил от полотна и оценивающе окинул его взглядом. – «Сверхтерпение».

«Два пьяных идиота», – подумал я и отправился на кухню, еще раз бросив взгляд на холст. Было похоже, что у Кандинского то ли от тоски, то ли от спиртного окончательно съехали набекрень мозги, если он взялся изобразить концепцию сверхтерпения, изложенную Аркадием. Впрочем, эта тема близка Кандинскому. Ведь ожидание связанно с терпением, а порой и со сверхтерпением.

Сварив кофе, я налил его в большую кружку и стал пить мелкими глотками. «А может, оно и к лучшему, что он переключился от своих расчленений на другую тему», – пришла в голову мысль.

На улице ветер гнул макушки деревьев, по небу неслись низкие облака, а из холла доносились звуки чардаша.

Допив кофе, я вышел из дома на улицу и не спеша зашагал по ней. Она была не шумной. Прохладный ветер время от времени подталкивал меня в спину. Я шагал безо всякой цели.

На пути мне попался небольшой ресторан. Я зашел в него, решив поесть, и едва сел у стойки, как сзади хлопнула входная дверь и раздался знакомый голос:

— Алекс!

Я повернулся на банкетке и увидел Анну.

— Привет, Анна.

Анна махнула рукой и пошатнулась.

Я поддержал ее за талию и спросил:

— А почему ты не в театре?

— У нас кончился сезон.

— И ты решила отметить это дело?

— Нет, – Анна снова пошатнулась, и я усадил ее на банкетку.

— Рюмку ликера, – потребовала она.

— Может, не стоит?

— Знаешь, Алекс, иногда стоит! – Анна дождалась, когда бармен поставит перед ней рюмку с ликером, залпом выпила его и, закурив сигарету, сообщила: – Я вчера была у Родригеса дома.