Книга Король Гарлема, страница 176 – Саша Южный

— Ну, что скажешь, Алекс? – спросил Немаладо, присаживаясь к нам за столик.

— Вот, – я достал из кармана бумагу. – Родригес передал. Это какой-то заброшенный причал.

Немаладо взял ее в руки и стал рассматривать.

— Позволь взглянуть, Анжело, – проговорил Рафаэль.

Немаладо протянул ему бумагу.

— Знакомое место, – отметил Рафаэль и обернулся к своим парням. – Помните Лео Портфеля?

— Еще бы, – сказал мулат. – Прежде чем сдохнуть, он чего только не высказал о нас. Даже обвинил в вульгарщине и отсутствии вкуса. Видите ли, замуровывать ноги в бидоны с цементом, по его мнению, старомодно. По-моему, он тогда от страха совсем лишился ума. Я сказал, что невелика он шишка, чтобы сидеть всю ночь и караулить возле топки, когда сгорят и превратятся в прах его кости, Цемент с добавкой застыл всего за полтора часа. Лео еще попросил тогда Дэвида, чтобы раствор замешали на горячей воде, чтобы ноги не стыли. Был холод собачий. Дэвид побежал искать горячую воду и даже нашел ее.

— Вот здесь склады. – продолжал рассматривать бумагу Рафаэль. – Это гараж, вот здесь контейнеры и портальный кран. Можно посадить туда двоих ребят с оптическим прицелом, а на крыше склада установить пулемет, на всякий случай.

— И подогнать пару танков к входу, – продолжил Паоло, но Немаладо, угрюмо взглянув на него, заявил:

— Пока что речь идет о моей жизни, так что оставь свое остроумие при себе.

Через полтора часа совещание было законченно.

— Когда Родригес может привести на причалы своего шефа? – спросил у меня Немаладо.

— Он сказал, что хоть завтра.

— Ну что же, – Немаладо окинул взглядом своих людей. – Пусть будет завтра. В двадцать тридцать.

— Тогда звоните ему, – сказал я. – Там есть номер телефона. И еще, что теперь делать мне?

Немаладо задумчиво посмотрел на меня и распорядился:

— А ты езжай к Кандинскому. Мы обтяпаем это дельце и заберем тебя.

— С собой не возьмете? – спросил я.

— Ты свое дело уже сделал, так что отдыхай.

— Я хочу съездить в «Ноев ковчег».

— Валяй. Рафаэль, подбрось его к бару. Потом поезжай сразу на причал. Мы будем там.

Рафаэль, выходя со мной из бара, сказал довольно:

— Ну так что я тебе говорил?! Если бы ты не послушал меня, то до сих пор протирал бы штаны на табурете в «Ноевом ковчеге» за пять тысяч, а здесь вон как неплохо начал. Моих ребят даже зависть берет. А они вовсе не рядовые в нашей организации. Если завтра дело выгорит, то с тобой начнут считаться все.

Я молчал. Когда Рафаэль остановил машину возле бара, я предложил ему:

— Можешь, зайдешь?

— Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз, – ответил Рафаэль.

Я взглянул на его безупречный профиль и спросил:

— Рафаэль, а почему ты не пошел в актеры?

— Была когда-то такая мысль, но отец сказал, что нужно быть настоящим мужчиной в жизни, а не играть его в кино.

— А кем был твой отец?

— Простым человеком, рыбаком. В юности он пробил голову сыну одного аристократа и бежал в Милан. Там он устроился официантом в бар, но его однажды случайно увидел человек из его поселка. Отец не был уверен, что он не проболтается, и уехал в Рим, а оттуда в Америку. Здесь он познакомился с Немаладо.

* * *

Я зашел в «Ноев ковчег» на час, а остался там на всю ночь.

В начале пятого из бара выскользнула последняя парочка. После нее осталась синяя пелена дыма и недопитая бутылка шампанского.