Книга Король Гарлема, страница 166 – Саша Южный

— А кто он такой вообще, этот пакистанец? – спросил я.

— Немаладо говорит, что он из какой-то знатной разорившейся семьи. Была какая-то история, и Кадулу пришлось бежать из Пакистана в Америку. Неплохой парень, но если вспылит, то никому мало не покажется.

Кандинский при этих словах посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Тебе до этого парня, как до луны».

— Спокойной ночи, Джекоб, – я встал и направился к лестнице.

Кандинский провожал меня каким-то странным взглядом.

* * *

Я проснулся оттого, что кто-то схватил меня руками за горло, открыл глаза и увидел над собой какую-то гнусную рожу с запавшим носом. Этот человек пытался душить меня. Слыша в стороне чей-то смех, я рывком подобрал под себя ноги, а затем резко выкинул их вперед. Человека сначала подбросило вверх, а затем он рухнул на пол. Смех резко смолк. Я вскочил с кровати, заметил Кандинского, который еще не усел стереть с лица улыбку, и все понял. Похоже, художник развлекался, устроив квартиранту приятное пробуждение. Во мне шевельнулось бешенство.

— Кто это? – спросил я, указывая на образину, пытавшуюся встать на карачки.

— Ничего особенного. Всего лишь прокаженный, – ответил Кандинский.

— Что?! – переспросил я, не поверив собственным ушам.

— Прокаженный. Мой приятель, – повторил Кандинский.

Прокаженный тем временем сумел встать на колени. Я схватил ублюдка за шиворот, подтащил к лестнице, дал пинка в зад, и он прогрохотал костями вниз по ступеням. Вслед за ним я отправил таким же путем и Кандинского, который только и успел проговорить:

— Это же была шутка, Алекс.

В следующий миг он покатился по лестнице и свалился прямо на своего приятеля.

Я быстро оделся и, сойдя вниз, остановился посреди холла, раздумывая, что делать дальше – пройтись по улице и немного остыть или остаться и намять бока этим двум идиотам. Внезапно боковым зрением я заметил Кандинского, который летел на меня со стулом в руках. Я ушел в сторону и выставил вперед ногу. Первым в бар вписался стул, а затем и сам Кандинский, прямо своей физиономией. Бутылки звякнули, в холле запахло их содержимым.

Я, больше не задерживаясь, вышел на улицу и через час вернулся обратно, но уже не один а в компании невысокого типа, одетого так, словно он только что шагнул из наших пятидесятых годов на современную улицу Нью-Йорка. На нем был синий бостоновый костюм с широкими брюками, заправленными в хромовые сапоги гармошкой, на голове красовалась кепка с пуговицей, на плечах – видавший виды аккордеон.

Я обнаружил его возле входа в ресторана. Рядом с ним стоял двухметровый верзила в униформе, загораживая собой стеклянную дверь заведения. Оба с отрешенными лицами тянули на два голоса: «Ой да мне малым-мало спалось, ой да во сне привиделось…»

Я замер напротив этого странного дуэта, а когда песня закончилась, бросил в футляр от аккордеона десятидолларовую бумажку. Верзила в униформе скрылся в ресторане, а тип в кепке поставил на асфальт инструмент и спросил:

— Русский?

— Русский.

Он протянул мне руку.

— Аркадий!

Его лицо было под стать прикиду – ярко-голубые круглые глаза и красные упругие щеки.

— Алекс! – ответил я и добавил: – Отметим знакомство?

— Можно, – кивнул аккордеонист.

— А это кто? – я кивнул в сторону входа в ресторан, куда только что подался верзила.