Книга Король Гарлема, страница 119 – Саша Южный

— Не может быть! – я удивленно посмотрел на Джорджа. Предо мной сидел абсолютно белый человек, без всякой примеси какой-либо цветной крови.

— Моя бабушка была квартеронкой, а прапрабабушка – черной рабыней на самом юге Алабамы. Моя мать по внешнему виду выглядела как настоящая мулатка, а отец являлся выходцем из шотландской семьи. В молодости он был абсолютно бешеным мужиком с бешеной кровью, которая вчистую выкосила во мне все гены моих черных предков. А еще говорят, что кровь темных сильней, чем кровь белых.

* * *

Над вечерним Нью-Йорком висело свинцовое небо, точно такое же, как в день нашего отплытия. Но, несмотря на это, город казался чуть ли не родным домом.

Шхуна встала на рейде, и нас доставила к берегу шлюпка.

На прощание, пожимая капитану руку, я сказал:

— Джордж, когда будешь в Нью-Йорке, заходи к нам в «Ноев ковчег». Не пожалеешь. У нас самые красивые девушки в Нью-Йорке.

При слове «девушки» глаза капитана на миг блеснули. Он вздохнул и хлопнул меня по плечу.

— Зайду, Алекс. Да, доктор сказал, что вашей женщине требуется постельный режим, хотя бы на неделю, и абсолютный покой, чтобы никаких эмоций.

На берегу я попрощался с Виктором и сказал ему:

— Если будет трудно, заходи. Адрес знаешь. И вот еще что, – я вытащил из-за пазухи небольшое полотно. – Это тебе на первое время.

Он некоторое время смотрел на меня, словно пытаясь понять, что мной движет, потом взял полотно, сунул его в карман и, пожав мне на прощание руку, не спеша зашагал вдоль набережной, вдыхая сырой, холодный воздух свободы. Похоже, его сейчас не заботило, где он будет ночевать сегодня ночью и что есть. Он был всецело поглощен другим, тем, что может беспрепятственно идти по улице среди хорошо одетых, свободных людей, мимо сверкающих витрин с добротными вещами и высотных домов с чистыми подъездами. Пока ему нужны были лишь ощущения.

«Ведь свобода – это всего лишь ощущение. Ощущение, которое не купить», – неожиданно всплыло в моей голове.

Я вдруг понял, что стал старше, и жизнь теперь не мелькает у меня перед глазами рваными фрагментами, как будто я вижу ее с ринга. Теперь она как бы замедлила свой бег, давая возможность внимательней всматриваться в нее.

Потом из шлюпки на берег поднялась Сола.

— Тебе есть куда идти? – спросил я.

Она неопределенно пожала плечами.

— Послушай, Сола, – сказал тогда я. – Человек, какой бы он ни был, не должен жить на улице, как собака. Ты будешь жить в баре, в комнате Эдгара. Витусу я ничего не скажу, и вообще никто ничего не узнает. Когда окрепнешь, иди куда захочешь. Но если появится желание, можешь работать в баре, как и прежде.

Погода была паршивой. Время от времени с неба срывался легкий снег. Он тут же таял на асфальте, оставляя мокрые пятна. Мы стояли у самой воды, от нее тянуло сырым холодом.

Сола поежилась и молча кивнула.

Потом, когда мы уже ехали в такси, я спросил у нее:

— Скажи мне, почему ты выбрала Джерри? Пойми, я не собираюсь читать тебе нравоучения. Я скорее пытаюсь понять жизнь, в данный момент – женщину. Почему она выбрала не того мужчину, который ее любил и был достоин ее, а ни на что не способного слизняка? Сола, – продолжал я, глядя на ее четкий профиль, – ведь Джерри был животным, ни на что не годным, кроме каких-нибудь пакостей. Он даже не смог тебя защитить.