Книга Зеркала и отражения, страница 68 – Игорь Москвин

— Милостивый государь Владислав Осипович. – Робость от вышестоящих начальников у Гурского прошла, а осталась злость, но и её Роман Сергеевич напоказ не выставлял. – К вам прибыл не проситель, а должностное лицо, и извольте разговаривать в подобающем тоне.

Становой только захлопал глазами, не понимая, кто сей господин, имевший наглость так с ним разговаривать.

— Я попрошу… – Щука начал подниматься из-за стола.

— Владислав Осипович, я прибыл к вам из Петербурга не для того, чтобы устраивать вам неприятности, а по служебной надобности, которая касается и вас.

Становой так и остался стоять с открытым ртом и полусогнутыми коленями.

— Я чиновник для поручений при санкт-петербургской сыскной полиции, – запнулся на миг, присвоив себе ненадлежащий чин, – Роман Сергеевич Гурский. – Расчёт был на то, что пристав не знаком со столичными чинами.

— Что ж вы сразу-то не сказали? – Щука расплылся в щербатой улыбке. – Я б вас встретил как дорогого гостя.

— Владислав Осипович, вы простите, что я так по-свойски, но, честно говоря, моё дело безотлагательное. В губернии совершено жестокое преступление, вот мы и прибыли для дознания из столицы. Для продолжения поисков преступников нам необходимы дополнительные сведения, которые, в том числе, можете предоставить и вы.

— Премного счастлив оказать услугу и рад, что заслужил доверие столичной полиции. Садитесь, Роман Сергеевич, не побрезгуйте отведать чайку и наших угощений.

Гурский почувствовал, что у него заурчало в животе, словно тот отдельно от хозяина учуял запах и увидел сдобные пироги на столе.

— Не откажусь, Владислав Осипович, не откажусь. Дорога, видите ли, вымотала всю душу.

— Этого у нас в избытке, – становой засмеялся. Затем кликнул жену, которая принесла несколько тарелок с мясом, солёными огурцами и грибами и дымящееся блюдо картошки; сверху таяло сливочное масло.

— Угощайтесь, – произнёс женский голос, и тут же снова стало тихо. Гурский даже не успел рассмотреть, кто на миг появился в столовой, – до него донёсся только шелест платья и звук закрывающейся двери.

— Роман Сергеевич, чем же я могу вам помочь? Сижу вдали от… как это… – вдруг вспомнил пристав, – цивилизации, среди крестьянских душ. Доглядываю за ними, а тут вы. На ревизию не похоже, – становой говорил просто, видимо, за собой больших грехов не имел, – да и не делает сыскная полиция ревизий. Так что вас привело к нам, в такие дебри?

Гурский пододвинул тарелку ближе, но вилку отложил.

— Ищем мы одного господина…

— Вы угощайтесь, Роман Сергеевич, угощайтесь. Вижу, с дороги устали и голодны.

— Что есть, то есть.

— Может быть, для согрева и для аппетита?..

Гость кивнул в знак согласия.

На столе, словно по мановению волшебной палочки, появились две большие рюмки и графин с тёмно-рубиновой жидкостью.

— Стало быть, преступника ищете в наших краях? – Пристав разлил хмельной напиток по сосудам.

— Именно так.

— Я свой стан как пять пальцев знаю, – становой продемонстрировал пятерню с толстыми короткими пальцами, потом сжал её в кулак, – и вот так я их держу. Но чтобы у меня в стане злодей завёлся… Ошибки здесь точно нет?

— Всё возможно, Владислав Осипович. А бывает и по-другому, дорогой вы мой. Приходилось сталкиваться с таким, наверное, и вам. Дома наш герой – и добропорядочный господин, и семьянин, и детей обожает, а вот в чужих краях – прохвост и преступник, а бывает, и душегубом числится.