Книга Зеркала и отражения, страница 66 – Игорь Москвин

Гурский выяснил, что до села Покровского от Череповца сорок девять вёрст, но дорога оставляет желать лучшего.

— Одни буераки да непролазные ямы, – сказал городовой, происходивший из тех краев, – хотя зимой, по снегу, – милое дело.

— Ты, случаем, братец, не знаешь некоего господина Иванова из села Покровского?

Страж порядка нахмурил лоб, скривив губы.

— Не, не слыхал о таком. У нас там помещиком Иван Сидорыч Петякин, но тому уж сто лет в обед.

— Дети у него есть?

— Так разъехались давно. Допёк он их своими придирками да поучениями, вот и убёгли. Две дочки у него росли, одна в столицу уехала, а вторая то ли куда-то в Киев, то ль в Одессу. Сейчас не помню.

— Благодарю, – сказал Гурский и начал готовиться к отъезду.

Сорок девять вёрст – расстояние вроде бы и небольшое, но по времени может быть таким, как от Санкт-Петербурга до Москвы. Это там и дорога хорошая, и на каждой станции – буфет с оркестром, вежливые официанты, а здесь – Русь-матушка без прикрас, такая как есть. Здесь баре ездят не часто.

Пришлось сперва доехать до села Благовещенского, чтобы поговорить со становым приставом. Территория Покровского относилась к ведению полицейских властей Кирилловского уезда. И Гурский заранее думал, что никаких сведений он там не получит. Будут друг к дружке отправлять, одни аргументируя тем, что это относится к Кирилловскому уезду, а другие – что к Череповецкому. «Вам там помогут, а мы ничего не знаем» – ан нет, «Пусть вот те помогут».

Перед поездкой Роман Сергеевич отправил Шереметевскому телеграмму, где извещал, что есть известия по ювелирным изделиям. Далее сообщал, что выезжает в село Покровское Ковжской волости для проверки некоторых сведений о господине, по всей вероятности, причастном к известным событиям.

Сразу же по получении телеграммы Леонид Андреевич в ответ отослал свою, где просил проверить, не проживает ли в Череповце или селе Покровском женщина двадцати-тридцати лет с именем Екатерина и фамилией Матунина. Но к тому часу Роман Сергеевич покинул гостиницу и послание от начальника не получил.

4

— Значит, ты, братец, запомнил, что через некоторое время за Провом Сергеевичем вышел высокий господин в надвинутой на лоб шапке и с тростью в руке? – Леонид Алексеевич расспрашивал одного из половых – шустрого рыжего парнишку лет шестнадцати, с широкой щелью между передними зубами.

— Так точно, барин. Он был вот такого росту, – половой показал рукой рост господина, – лицо худое и бледное, словно у больного.

— С чего это ты взял?

— Так глаза у него были такие тусклые, как у протухшей рыбы. Да и сидел он тут долго. Я ему принёс и графин с водкой, и закуски, а он даже не притронулся. Так и сидел, рассматривал пришедших.

— Ты не заприметил, он кого-то конкретного высматривал, или так, от любопытства? – Шереметевскому импонировала наблюдательность парнишки.

— Не, кого-то конкретно. У меня глаз намётан на таких.

— На каких – «таких»?

— Такие сперва присматриваются к посетителям, которые с деньгами, да ещё выпимши. А потом на улице ладно если кошель отнимут, а если как Прова Сергеевича?..

— А что с Провом Сергеевичем?

— Как что? Как будто вы не знаете? – парнишка набрался наглости и даже подмигнул петербургскому чиновнику.

— Не знаю. Может, просветишь на этот счёт?