Книга Зверь в Ниене, страница 68 – Йёрген Теодорсон

Перевозчик Стешка упёрся веслом в дно и прижал чёлн к суше.

— Приехали!

Клаус Хайнц поставил туфлю на пятачок с травой, легонько оттолкнулся, воткнул трость в песок и покинул судёнышко, почти не качнув.

Настал черёд королевского фогта. Когда Пер Сёдер-блум боязливо оторвал зад от доски, чёлн зашатался. Фогт раскинул руки, чтобы удержать равновесие, но этим только ухудшил дело. Стешка напирал на весло, гася качку. Хайнц протянул трость, за которую фогт ухватился, как утопающий за соломинку, ойкнул, взвизгнул, ступил в топкий ил. Чёлн накренился. Хайнц потянул. Сёдерблум совершенно бездумно шагнул другой ногой на берег повыше. Туфля с чавканьем покинула сырую ловушку. Клаус ожидал было увидеть мелькающую в воздухе ступню фогта в белом чулке, которую ставят в грязь, но туфля уцелела – удержала застёжка с пряжкой. Фогт взбежал на траву, перевёл дыхание, глядя на Хайнца округлившимися глазами, и только тогда выпустил трость.

Высадка на остров Бъёркенхольм завершилась успешно.

Представителю королевской власти улыбнулась удача – кроме лодочника, его смятения никто не видел. Через покосные луга к ним мчался экипаж. Из усадьбы заметили переправу, должно быть, ещё с берега Конду-бю, и послали кого-то встречать гостей.

— Здравствуйте, герр Сёдерблум, герр Хайнц, – приветствовал их по-шведски сидящий на облучке сын управляющего.

— Здравствуй, Ингмар. Приятно, что ты приехал, и нам не пришлось топить ноги в грязи, которой сделалось избыточно много, – доброжелательная речь Сёдерблума от пережитого волнения была настолько окрашена корявым скёнским выговором, что даже Хайнц едва понял.

На лице Ингмара не отразилось ничего. Клаус Хайнц подумал, что для юноши смысла в этой фразе нашлось не больше, чем в птичьем пении. Возница только наклонил голову из вежливости и с невозмутимым видом дождался, когда гости заберутся в экипаж.

На обед Анна Елизавета Стен фон Стенхаузен собрала лишь тех, без кого нельзя было обойтись.

Встреча выглядела как формальная процедура, результат которой, однако же, мог быть записан и заверен специально для этого уполномоченными должностными лицами. И хотя для проведения её прибыл сам любезнейший Пер Сёдерблум, супруга генерал-риксшульца прекрасно понимала силу королевской власти, которой риксканцелярия наделяет своего представителя, и опасалась её в любом ея обличии.

За столом, помимо дочери помещицы и управляющего, присутствовали два драгуна, расквартированные в усадьбе. Накануне Анна Елизавета отрядила мальчика с запиской командиру небольшого конного отряда ниенского гарнизона и попросила освободить их на этот день от несения службы. Лейтенант Эмерсон прислал учтивый ответ, в котором выразил уверение явиться со всей кавалерией Ниеншанца, если того пожелает фру Стен фон Стенхаузен и её прекрасная дочь фрекен Рёмунда Клодина. И хотя прекрасного в Рёмунде Клодине мать находила только приданое, она не торопилась сбрасывать со счетов бедного, но родовитого Эмерсона, однако в ответном письме заметила, что двоих привычных в усадьбе кавалеристов будет вполне достаточно для застолья с кронофогтом и нотариусом.

Она боялась, что дознаватели почувствуют её страх.

Фогт находился в прекрасном расположении духа и, казалось, не был склонен задавать неудобные вопросы.