Книга Зверь в Ниене, страница 67 – Йёрген Теодорсон

— Да пошли вы…

Вместе с дыханием к бобылю вернулось упрямство.

— На козлы его, – распорядился Карл-Фридер Грюббе.

С ленсманом и капралом упирающегося горбуна завалили на козлы для пилки дров и привязали за руки и за ноги лицом вниз.

— Разве можно пытать допрашиваемого в один день дважды? – усомнился Сёдерблум.

— Пытать мы ещё не начали, – ухмыльнулся Грюббе.

— Вы используете кнут? – спросил королевский фогт.

— Нет, кнута будет недостаточно, – возразил старший письмоводитель.

И все согласились, что этот инструмент хорош для наказания провинившихся, а не для прояснения разума хранителя секретов.

— Какие будут предложения, господа? – спросил бургомистр юстиции.

— Можно сжечь пучком горящей соломы все волосы на теле, – сказал ленсман.

Горбун на козлах трясся всем туловищем и от переживаний испустил протяжный трубный звук.

— Что ты скажешь, Урпо? – спросил начальник караула на этот рёв кожаного горна.

— В кузнице есть клещи, – со знанием дела заявил палач. – Когда раскалим в жаровне, можно содрать с горба жир.

Бобыль Руп завыл и хрипло, неразборчиво заругался.

— Нагревай клещи, – приказал Карл-Фридер Грюббе и, заметив, что горбун косится на него, перевернул песочные часы.

— Установление невиновности – тоже установление истины, – сказал бургомистр юстиции, когда они выходили по Корабельному мосту из Ниеншанца.

Впереди вприпрыжку ковылял Руп, напуганный до заикания, но целый. Королевский фогт дал ему марку серебром из казённых средств, полагающихся для возмещения душевного ущерба после допроса с пристрастием. И хотя до телесных страданий дело не дошло, горбун торопился поправить здоровье в «Медный эре».

— Он же признался! – засмеялся ленсман Штумпф.

— А потом не сумел описать место преступления, – отрезал бургомистр. – Нам не нужны ложные свидетельства. Мы должны найти настоящего убийцу, тогда зло будет искоренено и не сможет повториться.

Ленсман покивал и откланялся. Свернул к паромной переправе.

— Никто не может свершить столь жестокое преступление, не изменившись, – высказал мудрое соображение моралистичный Пер Сёдерблум и вздохнул: – Хотя для того, чтобы убедиться в отсутствии изменений, нам пришлось как следует приглядеться.

— Одним подозреваемым меньше, – Клаус Хайнц опирался на трость при каждом шаге и смотрел под ноги. – Дела же это не облегчило.

— Плотник и поп как-то связаны, – сказал Грюббе. – Герр Сёдерблум, возьмите на себя это деликатное дело. Вам надо поговорить с фру Анной Елизаветой. Что-нибудь она о своём работнике знает. Герр Хайнц, вам я поручаю беседу с Ингмаром Тронстейном – они с Хансом работали вместе. Может быть, Веролайнен ему что-то рассказал. Поговорите также с управляющим. Если мы ошибаемся, будем рассматривать другую версию, а пока необходимо убедиться в ничтожности этой.

— Я сейчас отправлю записку в Бъёркенхольм-хоф, – обрадовался фогт. – Уверен, фру Стен фон Стенхаузен пригласит нас пообедать.

— Превосходно, – юстиц-бургомистр по возможности избегал общения со шведским дворянством, к чему, напротив, был исключительно расположен кронофогт. – Уверен, вдвоём вы прекрасно справитесь. А у меня завтра заседание магистрата. Рутина тоже требует жертв.

* * *

Долблёнка ткнулась в ил. Течение принялось разворачивать её к берегу.