Книга Зверь в Ниене, страница 43 – Йёрген Теодорсон

— А девку… – с замиранием сердца спросил Мали-сон, словно ожидая увидеть перед собою антихриста, но до конца в то не веря. – Девку в лесу – ты?..

— Нет, – быстро и уверенно ответил Фадей и посмотрел в глаза брату. – Я не душегуб. Ты меня знаешь.

У Малисона словно камень с души свалился.

— А что было-то?

— В ночь пошёл по дороге, какую указал мне чухонец. Думал к утру добраться до Ниена и тебя найти, а нашёл вот… – он вздохнул ещё горше и продолжал: – Пока шёл, началась гроза, но я уже не останавливался, чтобы не замёрзнуть. Пока идёшь, вроде как греешься. Иду как слепой. Какую-то палку подобрал и дорогу ей ощупывал, а левую руку перед собой выставил, чтобы в дерево не врубиться. Молния сверкнёт иногда, тогда видно, что с пути не сбился. И вот, она как полыхнула, да несколько раз, долго так… Я вижу – на краю дороги тело лежит, а в чаще кто-то ломится, ветки громко хрустят. Растерялся я тогда. Уж прости меня, Егорушка, бес попутал. Хотел вроде как помочь, вдруг дышит. Стал ощупывать, а молнии блещут. Вижу, что девка, в кровище вся и неживая. Она как кукла тряпочная была. Возле неё кошель валялся. Я и взял.

— Зачем ты в трактир вернулся? – спросил Мали-сон, когда закончил переводить.

— А куда мне ещё идти? Что я тут знаю? Город – он невесть где, а дорога в трактир – вот она. Да и напугался. Да и жрать захотелось. И выпить. В общем, вернулся, как пришёл, и утешился.

— Утешился… – пробормотал Малисон и перевёл.

— Зачем взял кису с деньгами от трупа убиенной девицы? – спросил по-русски Клаус Хайнц.

— Жалко было бросить, – пожал плечами Фадей, являя сущность купеческую. – Деньги же. Если не я, то их бы лиходей забрал. Да всё равно кто-нибудь нашёл бы и прибрал к рукам, а у меня – с пользой.

У старшего письмоводителя поднялись брови, а офицер рассмеялся, когда услышал перевод Малисона. Солдаты тоже заухмылялись. Будет о чём поведать, сменившись с караула.

— Почему не рассказал никому в кроге? – спросил Хайнц.

— Боялся, что обвинят, а потом не до того стало, – только и нашёл, что ответить Фадей Мальцев.

Когда они вышли из крепости, купец остановился у Корабельного моста и размашисто перекрестился на кирху.

— Ты чего? – спросил Клаус Хайнц.

— Слава богу, он невиновен.

Старший письмоводитель был согласен с ним, но согласия своего не выражал. Руководствовался корыстью: ведь невиновность надо было ещё доказать в суде, а как повернётся суд – от него в немалой степени зависит.

— Ты сможешь меня убедить, что Уту порешил Фадей? – спросил Малисон.

— Не возьмусь, – честно, как другу, ответил Хайнц.

Про себя старший письмоводитель решил, что отсутствие доказательств преступления не является доказательством отсутствия преступления. И хотя купец вроде бы проверяет его, на деле он старается успокоить себя. И ещё Хайнц подумал, что Малисон в самое ближайшее время начнёт прикладывать силы и средства для освобождения брата.

Из родственных чувств или для сокрытия своих злодеяний.

Малисон теперь безвылазно торчал в лавке аки перст. Утешением ему служила Книга, купленная у бродяги. Она не была украдена в церкви Спаса Преображения. Купец окольными путями разузнал, не случалось ли хищения в Спасском, и тщательно перепроверил, чтобы избежать суда земного и горнего. Ничего подобного не было, а откуда бродяга взял Святое Писание, то – Бог весть.