Книга Круговорот и тени, страница 222 – Джин Родман Вулф

Кречет, по-прежнему улыбаясь от уха до уха, пригубил вина.

— Позволь-ка подумать. Ты обещал ответить на парочку вопросов, если я отвечу на этот… и, полагаю, имел в виду ответ, угодный тебе?

— Нет, отчего же. Любой ответ. Да и прошу я всего лишь подумать. Подумать о появлении на свадьбе моего сына. Я ведь прекрасно понимаю, как много у тебя дел, и, если уж по справедливости, ты имеешь полное право спрашивать о чём угодно.

Кречет, откинувшись на спинку кресла, оглядел нас, обвёл взглядом сад и снова, как будто впервые, воззрился на нас с отцом.

— Думаешь, моё вино отравлено?

— Разумеется, нет, иначе предостерёг бы сына, прежде чем он выпьет хотя бы глоток. Тебя смущает, что я не пью сам?

Осушив бокал до половины, отец отправил в рот ломтик хлеба.

— Я же травлю неугодных! Всё поселение так говорит. Сам же наверняка слышал.

— Действительно, что-то в этом роде я слышал.

— Так я никого не травлю. И вины моей им не доказать ни за что… но и мне невиновности не доказать тоже.

— Естественно.

— И ты всё ещё хочешь видеть меня на свадьбе сына?

— Конечно. Мы все будем очень рады.

— Тогда приду. Приду обязательно. Только, когда день назначите, дай знать.

— Птичка – сказать! – каркнула птица.

Отец слегка вздрогнул, а после объяснил мне насчёт Сциллы.

— Ну а у меня к тебе ещё несколько вопросов. Вот первый: Шёлк к нам хоть когда-нибудь прилетит?

— Понятия не имею: мне ведь не удалось отыскать его.

Наверное, около минуты мне казалось, что сейчас отец расплачется снова, но нет, на этот раз плакать он и не подумал.

— Это ведь главное, что я обещал исполнить. Обещал, но не справился, и больше мне сказать нечего. Да, до Вирона добрался. И имел разговор с его нынешним кальдом, с кальдом Бизоном, не говоря уж о множестве других горожан – даже с собственным отцом, например, говорил… но отыскать Шёлка не сумел и улетел обратно. И никаких оправданий сему предложить не могу.

— И прилетит ли Шёлк к нам, не знаешь?

— Не знаю, о чём уже говорил. Может, и прилетит, но я в этом весьма сомневаюсь.

— Ты что, не видишь? – зашептал я отцу. – Если он сюда прилетит, Кречету его прикончить придётся!

— Нет, не вижу, поскольку это не так.

— Ты, юноша, в наше варево пальцем лезешь. Прекрати-ка, не то, гляди, обожжёшься, – предупредил меня Кречет.

Отец улыбнулся.

— Вот этого часа я и страшился сильнее всего. Не из-за того, что скажешь мне ты и прочие, не из-за того, как может поступить со мной Новый Вирон… страшнее всего казалось неизбежное признание поражения. Признание, что Шёлк не прибудет. Теперь с этим покончено, и я могу вновь начать жить.

— Шёлк… Хор-роший! Шёлк… Хор-роший! – прокаркала птица.

— Могу я задать ещё пару вопросов?

— Прежде чем выберешь для меня наказание? Да, разумеется.

Кречет отрицательно покачал головой.

— Никаких наказаний. И выговаривать я тебе вовсе не собираюсь. Ты сделал все, что мог.

— Вовсе нет, – возразил отец. – Сделал я то, что сделал. Мог бы остаться в Вироне, продолжить поиски… но не остался.

— А ещё ты говорил, что здесь тоже кого-то ищешь, только не знаешь его имени. Что тебе от него нужно?

— В путешествие его с собой взять хочу.

— Поня-ятно, – прищёлкнув языком, протянул Кречет. – И далеко ли собираешься?

— Весьма, весьма далеко, – подтвердил отец.