Книга Круговорот и тени, страница 220 – Джин Родман Вулф

— А снилось-то тебе что? – спросил я.

— Будто лежу я в постели, а где-то во мраке под потолком прячется Сцилла. Заговорила она со мной, а я вскинулся, сел, думая, будто проснулся и больше её не услышу… и даже ноги с кровати спустил. Странно это всё… крайне странно.

Я спросил, кто такова эта Сцилла, а он объяснил: была, дескать, в прежнем круговороте такая богиня, покровительница Вирона. Тут мне и вспомнилось, как мать про неё рассказывала. Что там имелось большущее озеро, а Сцилла числилась его богиней. Богиней озера. У них, в Вироне, ведь как было заведено – что ни возьми, на всякую вещь свой бог либо богиня найдётся.

— Однажды Сцилла вселилась в знакомую мне девицу, – добавил он. – Отчего та сделалась весьма строптивой и буйной.

— Но Сцилла из твоего сна – она же не настоящая, верно? – рассудил я, а после спросил, существовала ли когда-нибудь Сцилла взаправду вообще.

— Да, – отвечал он. – Да, в этом-то весь и ужас. Жаль мне Берупа, ох жаль…

Вот этого я не понял совсем. Берупом звали одного нашего знакомого из Дорпа, но он-то тут при чём?

Потом отец ещё дня два или три не ложился спать допоздна, вечерами бродил по улицам или сидел в тавернах. Первым вечером провожал его только я. После, поглядев, что да как, попросил Сверчка, сына тётушки Первоцвет, присматривать за лодкой, чтоб взять с собою и Малыша. Птицу мы тоже взяли с собой. В драке от неё, конечно, толку никакого, зато дозорный – лучшего не придумаешь: если кто сзади тащится или следит за нами из темноты, предупреждала нас сразу.

Бывало, отец заговаривал с этими людьми, расспрашивал о том о сём, а решив, что сумел расположить их к себе, интересовался насчёт чужеземцев и хворых. Хворых мы после, бывало, разыскивали, чтобы поговорить с ними и с теми, кто о них заботился. Однажды нашли человека, за которым не ухаживал никто, и добрых полдня отмывали, кормили его да подыскивали ему сиделку. Вскоре поселенцы начали приводить к нам хворых родственников и просить отца помолиться о них.

— Будь Сцилла здесь, я попросил бы её исцелить тебя, – ответил он одной женщине. – Увы, Сциллы здесь, сколько б она ни тешилась думами об обратном, нет, да и не богиня она больше – нет, не богиня… даже в Старом Вироне.

Однако та женщина попросила его всё равно помолиться Сцилле, и он обратил молитву к любым богам, кто его ни услышит.

А потом Кречет прислал за нами людей. Присланные потребовали, чтоб я отправился к дядюшке, забрав с собой Малыша и птицу, но отец заявил, что без нас никуда не пойдёт. Тогда посланники Кречета пригрозили применить силу.

— Стрелять в меня будете? Представьте, как взбесится Кречет, узнав, что я застрелен!

— На руках, если что, понесём, – объявил их главный.

— Не выйдет, – ответил отец.

Их главный потянулся к нему, но отец сбил его с ног посохом. Один из других направил на отца пулевое ружьё, но этого уложил на землю Малыш, располосовав ему бедро от колена до пояса. К этому времени вокруг нас собралась куча зевак.

Жил Кречет в большущем доме к югу от поселения. Встретил нас на дорожке от ворот к крыльцу, руки обоим пожал.

— Стало быть, ты, – говорит, – явился забрать у меня Новый Вирон?

Отец с улыбкой ответил «нет», и мы, пройдя в сад на задах дома, уселись за небольшой круглый стол. Шафран с синими аромашечницами и прочие замечательные цветы, выращиваемые из луковиц, цвели вовсю, но яблони расцвести ещё не успели.