Книга Круговорот и тени, страница 216 – Джин Родман Вулф

— Летать – нет! – настойчиво повторил Орев.

Светоч хирурга вновь вспыхнул во тьме, причём на удивление близко.

— Ноги гораздо сильнее рук.

Разинув рот, чтобы глотнуть воздуха, седоволосый сплюнул налипший на язык песок.

— Я даже не заподозрил, что мы идём наверх.

Белое пятнышко света остановилось.

— Весишь ты не так уж много, однако не думай, будто не расшибёшься, если ветром о камни шмякнет. Со мной такое случалось, и больно было, доложу тебе – Пресвятой Иеракс! И это ещё ничего: некоторые насмерть разбиваются.

Седоволосый хотел сказать, что постарается соблюдать осторожность, однако сил ему едва хватало, чтоб кое-как, наполовину ползком, продвигаться вперёд. Наконец он подобрался к хирургу так близко, что сумел разглядеть его глубоко посаженные глаза и широкий, приплюснутый нос.

— Вообще-то нам Груз лечить не положено, – сообщил хирург, – но для тебя сделаю исключение. Расшибёшься, спроси меня.

— Ты уже… сделал… исключение, – откликнулся седоволосый, с трудом переводя дух. – Для Свина… сделал. Благодарю тебя.

Хирург, ухватив седоволосого за плечо, помог ему преодолеть последнюю пару кубитов.

— И ещё вот что должен тебе сказать…

— Сделай одолжение.

— Цепляйся за этот выступ, и сможешь подняться на ноги.

Рука хирурга снова направила его руку к выступу в камне. Авгурские ризы трещали, хлопали под натиском свищущего ветра, словно кто-то поблизости часто, безостановочно щёлкал бичом.

— Гляди туда. Руку мою видишь?

— Р-рука – видеть? – повторил Орев.

Светлый рукав рубашки седоволосый разглядел без труда, однако манжета его казалась пустой.

— Вижу.

— А вон там – огонёк зелёный. Заметил?

— По-моему, да. Моргает, верно?

— Вот туда тебе и нужно. Медотсек там. Идти где-то около лиги… ну, может быть, полторы. Привет ему от меня передавай.

— Всенепременно.

Ветер снова усилился, да так, что хирургу пришлось перейти едва ли не на крик:

— Не раздумал идти?!

— Я… н-нет.

— А то, если хочешь, возвращайся со мной обратно!

Седоволосый кивнул, хотя оба едва не соприкасались носами.

— Благодарю тебя. Ты крайне добр…

Хирург крепко стиснул его плечо.

— Тогда пошли.

— Идти… скор-рей! – подал голос в пользу хирурга и Орев.

— Нет, ты меня не так понял, – пояснил седоволосый. – Я вовсе не собираюсь возвращаться с тобою назад. Просто хотел сказать, что ты необычайно любезен. Я перед тобой в неоплатном долгу.

— А мне подумалось, ты решил повернуть назад, как только увидел всё это.

— Вовсе нет, – ответил седоволосый.

— И только затем, чтоб навестить хворого друга…

— Это же Свин.

Других объяснений у седоволосого в тот момент не нашлось.

— Ладно. Оглянись назад. Красный огонь видишь?

Он вновь кивнул.

— Оттуда мы и пришли?

— Верно. У основания пилона ящик. Откроешь его, дёрнешь рычаг, закроешь и сможешь войти. Не в Рубку Дистанционного Управления, но там недалеко. Спросишь меня.

— А обязательно ли возвращаться туда, чтоб добраться до нашей шлюпки?

Мысль о повторении пути по меньшей мере в лигу длиной казалась невыносимой. Однако хирург отрицательно покачал головой, и седоволосый снова обрёл способность думать о продолжении жизни, о Свине, покоящемся на белоснежной постели, и о безмолвной молитве.

— Это на случай, если ты повернёшь обратно, – пояснил хирург.

— Не поверну.

— Если вдруг расшибёшься, возможно, придётся, – проворчал хирург, крепко стиснув его плечо. – Ну, а не вернёшься… что ж, прощай.