Книга Круговорот и тени, страница 143 – Джин Родман Вулф

В зале взволнованно загудели, однако судья живо заставил всех замолчать и, отклонив ходатайство Таля, предложил обвинению изложить свои доводы. Нат с прочими дали свидетельские показания, и… дабы не обременять сию повесть всеми подробностями, скажу лишь, что был поражён быстротой развития событий.

Затем Вент, поднявшись с места, обратился к судье с кратким вступительным словом.

— Мессир рехтор, наше ходатайство о прекращение дела ты слышать. Выдвинуть мы его не из легкомыслие быть. Преступление здесь нет. Закон мы не отрицать. Лишать человек свобода против закон есть. Тяжкое преступление, так есть. Но! Наш клиент это делать – нет. Сие мы быть доказать.

Вновь общий ропот… и скептическая мина на лице судьи Хамера.

— Также он подпадать под наш закон – нет. Сие мы тоже быть доказать.

Изумлённое молчание.

Таль тоже поднялся на ноги и, напрягая тонкий, писклявый голос, громко потребовал:

— Вызвать сюда мессир Зик!

Один из легерманов отправился в смежный зал, за нашим свидетелем.

— Купец ты есть?

Так оно и было. В ответ на наводящие вопросы Таля с Вентом Зик рассказал, как сколотил караван купцов, как к ним в компанию навязался Нат и как все они встретились с нами.

— Больше, чем вас, их быть?

(Этот вопрос задал Вент.)

— Нет, мессир.

— Превосходить вас в сила они быть?

— Нет, мессир.

— Много слуг они иметь? Слуги вооружены быть? Пулевые ружья иметь? Иглострелы?

— Да, мессир адвокат. Нет, мессир адвокат.

— Иглострелы – нет? Нам сообщить должен ты.

— Трое только их быть. Пулевое ружьё юноша иметь, мессир.

Таль поднял брови – также белые от седины, необычайно густые.

— Одно пулевое ружьё, мессир? Оно вас всех в ужас быть привести?

— Нет, мессир Таль.

— Нет, как я и быть надеяться. Свидетельство Ната ты слушать быть?

— Нет, мессир Таль. Слушать Ната мне они быть не позволить.

— Как и положено есть. Тестис окулятус унус плюс валет куам аурици децем. Слуги с собой Нат иметь?

— Да, мессир Таль. Четверо.

— Оружие они иметь?

— Да, мессир.

— В этот суд утверждаться есть, что мессир Бивень, старый он есть и безоружный быть, мессир Нат быть принудить с ним остаться.

К этому времени я их практически не слышал. Вниманием моим завладела картина, висевшая на стене зала суда, – громадное, выполненное в коричневых и оранжевых тонах полотно, изображавшее нескольких человек в мантиях, сидящих вокруг стола. Свисавшая на витом, украшенном кисточками шнуре с фигурного крюка в форме прыгающей рыбки-ожерелки, эта картина вдруг начала покачиваться из стороны в сторону.

— Послан в старый круговорот за мессиром Шёлком ты быть? – заговорил, подойдя ко мне, Вейзер. – Так Шкура быть… сказал. Хороший он парень есть?

— Да. Как и Копыто.

Вейзер кивнул и, не отпуская ванты, присел на планширь. Выше, крупнее многих, с красным, широким лицом, на вид он основателен, крепок.

— Из Нового Вирона ты есть? Мозга там знаешь?

— Да, мессир адвокат, – ответил я, невольно вспомнив всё то, о чём только что писал.

Вейзер, сощурившись, устремил взгляд к солнцу. И без того красные, щёки его покраснели сильнее прежнего.

— А меня ты не знаешь, так есть?

— Ну разумеется, зна… постой. То есть по Новому Вирону? Ну, и дурень же я! Вот так-так… ты же – тот самый купец, рассказавший мне о Пахароку!

— Человек… Хор-роший? – осведомился Орев, устроившийся на вантах, значительно выше широкой веснушчатой ладони Вейзера.