Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
— Да-да, именно, именно тут! Тут мы с моей… с Крапивой когда-то и жили. Всего-то несколько дней, но в то время они казались целой вечностью, – не в силах сдержаться заговорил он, не столько для Оливин, сколько для себя самого. – Холод тут стоял жуткий, и мы натащили к себе одеял из других – из пустовавших, должен заметить, комнат. Имелся в ней также небольшой очаг, и тот, кто под вечер возвращался обратно первым, прежде всего шёл на кухню, грабить дровяной ящик… Сделав паузу, он взглянул на ладонь Оливин, сжимавшую раздобытую там, на кухне, ковригу хлеба. — И разводил огонь. Была у нас ещё старая медная сковородка: только наполнить углями – и грей постель. Раздевались мы, мылись и, обнажённые, жались друг к дружке под одеялами, чтобы поменьше мёрзнуть… Протиснувшись мимо спутницы, он со страхом (вдруг да исчезнет?) шагнул в тот самый, памятный, коридор. «Очевидно, этой лестницей мы не ходили, – подумалось ему, – пользовались другой, той, что побольше, а в кухню шли через первый этаж». — Жилось нам здесь просто чудо как счастливо – счастливее не бывает. Такого счастья, как в те дни, мы не знали ни прежде, ни после, на Синем, хотя радостей в жизни там тоже хватало… Оливин указала на одну из дверей. — Нет-нет, не здесь. Уверен, она вон там, дальше. — Здесь ты сможешь… Здесь ты сможешь помыться. А я пока отыщу чистую… А я пока отыщу чистую одежду. — Уж не собираешься ли ты, дитя моё, пуститься ради меня на кражу? Нет, этого я позволить никак не могу. — Из старой кладовки… Из старой кладовки, патера. До неё никому… До неё никому дела нет. Шагнув за порог, на лестницу, Оливин затворила за собой дверь, а он, пожав плечами, распахнул другую, указанную спутницей. Крохотная спаленка, ещё меньше той, которую он делил с матерью многие годы назад… Кровать, комод и маленький, будто кукольный, прикроватный столик. Умывальника нет – стало быть, вон та дверца наподобие дверцы стенного шкафа ведёт в уборную. Мысли о ванне – пусть даже об обтирании мокрой губкой, без тёплой воды – казались настолько заманчивыми, что он, одним движением сдёрнув с себя рубашку, без колебаний распахнул дверцу. XI. Суд Ну вот! Снова есть время взяться за перо, а я готов вышвырнуть всю эту писанину за борт. Отчалили мы позавчера вечером, полдня прождав ветра, и с тех пор, терзаемые маловетрием, плетёмся вдоль берега по-черепашьи. Вчерашний день – вернее, большую его часть – я провёл, перечитывая всё, что успел написать, начав сию повесть в Гаоне. Нет, это ж надо! Исписать кучу бумаги, просидеть над рукописью не одну сотню часов, однако о поисках патеры Шёлка в Круговороте – о главной цели моего путешествия и (да чего уж греха таить) величайшей неудаче всей моей жизни – упомянуть разве что вскользь! Мало этого, я всё ещё не описал ни суда надо мной, ни низвержения правивших Дорпом судей, хотя вновь и вновь обещал рассказать о сём, когда садился за рукопись в последний раз, и сейчас, спустя пару минут, наконец-то за это возьмусь. А вот повести о возвращении в Старый Вирон, о встрече с оставшимся там отцом и обо всём прочем, возможно, не напишу никогда… и, может статься, так оно будет лучше. Поначалу Шкура с Копытом опасались угодить под арест, но я заверил их, что, пока они блюдут осторожность, бояться им нечего. Так оно и получилось, хотя Вейзер с Вапеном, оба – жители местные, с обширными связями среди мореплавателей и владельцев лодок, достигли гораздо большего. Под конец (другими словами, после того, как меня увели из дома Анваген в оковах) к ним присоединились также Беруп и Стрик. Времени на труды у них оставалось – всего ничего, однако за это время они в общей сложности привлекли на нашу сторону ещё более сотни бойцов – так много, что закупленных мной пулевых ружей на всех не хватило, и им пришлось докупать недостающие, где по одному, а где по два, из собственного кармана. Конечно, как только восстание началось, к нам примкнула целая куча народу, вооружённого только дубинками да ножами, однако первых, изначальных сторонников мы (чем я немало горд) сумели вооружить пулевыми ружьями всех до единого. |