Книга Машины Старого мира, страница 63 – Гэбриэл М. Нокс

— Не помню, чтобы подобное произошло при мне.

— И это не кажется жестоким?

Сунда отрицательно покачала головой.

— Ты должна понимать, что любое общество жертвует чем-то ради своего выживания. Мы оставляем сильных, чтобы новое поколение не страдало от болезней, которые мы просто не сможем излечить. Это не значит, что мы поступаем правильно, но так нужно. Вот и всё. Те же инвалиды, которых ты встречала, теперь всецело поддерживаются обществом. Если бы их было больше, мы бы просто не справились.

— А что если ребёнок родился нормальным физически, но у него проблемы с психикой? Такое не редкость, в Разнане я подобное встречала.

— Если он может учиться и работать, то он просто живёт, но чаще всего, насколько мне известно, они умирают, так и не обретя семью. Если же он не способен себя контролировать или опасен для общества, то решение то же…

— Вы его убиваете?

— Мы спасаем его и спасаем себя. У таких людей мозг находится в огне, а мы, имея достаточно скудные ресурсы, просто не в силах им помочь как-то иначе. Но это не значит, что воспитатели и врачи не пытаются, просто это редко даёт плоды.

Сунда говорила буднично и спокойно, возможно с толикой грусти, но всё же соглашаясь с подобным решением земляков. И тут Манис спросила сама себя: «А что бы ты сделала на их месте?» — и не нашлась, что ответить.

Сунда провела Манис до самого дома, но возле двери придержала, ухватившись за её локоть тонкой ладошкой.

— Тебе не нужно бояться нас или осуждать, постарайся принять очередное правило как должное. Просто помни, для чего мы так поступаем. Каждый в этом городе имеет своё мнение на счёт усыпления. Кто-то считает это жестоким, кто-то просто скорбит, а кто-то целиком и полностью поддерживает сложившуюся традицию, но все они приняли её, понимая насколько это важно для нашего выживания и здоровья будущих поколений.

Манис не стала отвечать, она лишь закрепила велосипед под навесом дома и, коротко кивнув, отодвинула полог. Вскоре шаги Сунды стихли.

Если даже для этой нежной и доброй девушки процедура кажется вынужденной и приемлемой, то кто такая она, Манис? Человек, который за всю свою жизнь переживал лишь однажды, когда отец не дал пойти на завод и получить технические знания, разве может рассуждать о подобном социальном решении.

Манис умылась водой из чаши, которая стояла возле двери, отодвинула протянутую через всю комнату ткань, отделяющую жилую часть Вирты от её собственной, а затем вышла на небольшой задний двор, где возле самой стены к крыше тянулась каменная лестница. Там, наверху, пара соломенных матрацев, покрытых плотной тканью, пряталась под тёмным тентом, чуть раньше натянутым Виртой. Вечерами, думая, что Манис давно уснула, парень выбирался на крышу и лежал на свежем воздухе, поглядывая на звёздное небо.

Манис села на один из матрацев и, подтянув ноги под себя, устремила взгляд куда-то далеко. Не найдя обзорного края, в который можно упереться, Манис подняла голову к небу, надеясь, что спокойное голубое полотно отвлечёт её от грустных мыслей.

Вирта возвращался домой ближе к вечеру. Для него это было любимое время. Солнце уже не пекло голову и плечи, ветер становился прохладнее, город загорался тусклыми огнями лампад, а в воздухе царил аромат травяного чая, который заваривали хозяйки вечерних харчевен. Любой рабочий после смены мог зайти в такое заведение, чтобы насладиться вкусным напитком, причём, как узнал позже Вирта, тоже совершенно бесплатно.