Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 44 – Татьяна Михаль

Но самое ужасное – это отслойки плаценты. Чем больше площадь, отделившаяся от стенки матки, тем хуже снабжение малыша кислородом и питательными веществами. В крайнем случае, это может привести к внутриутробной гибели моего ребёнка.

— Что нужно делать сейчас? – хриплым и убитым голосом спросил Макс.

Он старался не смотреть на меня.

Врач улыбнулась и сказала:

— Не беспокойтесь, с вашей женой и вашим ребёнком всё будет хорошо. Главное для Вероники – это образ жизни. Главное правило для беременной с предлежанием плаценты – это максимальный покой. Никаких физических и эмоциональных нагрузок. Стресс тоже может вызвать спазм матки. Также необходимо сократить интимная близость до минимума. На 37-й неделе я советую госпитализацию с постельным режимом. Даже при отсутствии кровотечения его соблюдение жизненно важно для здоровья вашего малыша. И роды… Конечно же никаких естественных родов, только кесарево.

— Я вас услышал. Благодарю за ответы. Ника получит полный покой, – решительно сказал Макс.

И мне его слова совсем не понравились.

Когда мы вышли из кабинета врача и в коридоре нас встретил взволнованный Илья Алексеевич, я не выдержала и расплакалась.

Рассердилась на себя за эмоции, но гормоны – сволочи, делали своё гадкое дело.

Слёзы нескончаемым потоком потекли по моим щекам.

— Ника… – позвал меня Макс. – Иди сюда…

Я села на диванчик.

Он взял меня за руки.

— Ника, посмотри на меня. Я сильно виноват перед тобой. И я не прощу себе, если с тобой или твоим ребёнком что-то произойдёт, – его голос дрожал.

«…твоим ребёнком…» – мозг выделил главное для себя из слов Макса.

Не нашим ребёнком, а твоим…

Стало ещё больнее.

И как-то одиноко.

Я всхлипнула и прошептала, потому как не могла не произнести эти слова вслух.

— Я так испугалась, что потеряю ребенка.

— Шшш…, Ника, – успокоил Макс, гладя меня по волосам. – Ты не должна нервничать. Я отвезу тебя домой и позабочусь, чтобы за тобой присматривали доктора.

Макс не понимал, что я нуждалась в его силе и уверенности, но вместо этого, он предложил мне вернуться к себе. Без него.

— Я буду в полном порядке. Не нужно разводить лишнюю суету. И я не собираюсь возвращаться в квартиру без тебя. Да и вообще, свежий горный воздух мне будет полезнее, чем городской.

— Ника, я понимаю, как отчаянно ты хочешь этого ребенка, и я очень хочу, чтобы всё прошло хорошо. Пойми, я для тебя – проблема. И не отрицай, что это не из-за меня у тебя случилось кровотечение. Я виноват в твоём состоянии, Ника.

Мои слёзы вмиг прекратились.

— Ты нашёл удобный предлог избавиться от меня.

Тяжело поднялась с дивана и на ватных ногах пошла к лестнице.

Илья Алексеевич и Макс в один голос позвали меня:

— Ника! Стой!

Но я не оглянулась.

Слёзы снова потекли, обжигая. В груди всё рвалось от душевной боли. Мне хотелось прижаться к сильной груди мужа, хотелось услышать его слова любви и защиты, но вместо этого услышала совершенно другое.

Мне было больно.

И мне стало обидно.

За себя. И за моего ребёнка.

* * *

Ника

Меня догнал Илья Алексеевич.

— Вероника, не дури, – сказал он, осторожно тронув меня за плечо. – Куда ты собралась одна? Мы уже привязались к тебе, как к родной.

Покачала головой.

— Физически я сейчас чувствую себя нормально, но вот эмоционально у меня никаких сил, – произнесла устало, и вытерла солёную влагу с лица подрагивающими пальцами.