Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 62 – Александра Каплунова

— Бату, — Арслан положил ладонь на стол подле листа. — Ты в моем доме. В моей трапезной. Перед моим будущим тестем и перед моей невестой. Печать ты узнал, я знаю, что узнал. И оба мы знаем, кому она принадлежит. Так что давай без обиняков — рассказывай, чего вёз и от кого.

В трапезной стало совсем тихо. Только свечи потрескивали.

Бату говорить не торопился. Смотрел на брата, бороду свою чесал, уж сбрил бы, раз так чешется. Я видела по его взгляду на оглана, как он раздумывает, прикидывает, как вернее из всего этого выкрутиться. Что стоит говорить, а что нет.

После лениво поднял кубок и отхлебнул.

— Ладно, — сказал, поставив. — Ладно, оглан. Не стану из себя дурака строить. Печать узнал, угадал, чья. Только тебе с того радости меньше, чем тебе хочется.

— Поясни, — сухо сказал князь.

— А вы, друже Ярослав, разве сами не понимаете? — Бату повернулся к нему вальяжно, точно не в оглана трапезной сидел, а разлеживал на собственном ложе, куда мы незванными гостями заявились. — Арслан сам говорит, что узнал, чья это темга. А значит, и ему девка ваша служила. А раз так, то при чем я тут вовсе? Не моя печать,не моя вина. Это, может, почтенный Тэмир-мурза сам без моего ведома девку себе сладил. А может, мой брат, оглан, через моё имя в ход пустил, кто разберёт. — Он улыбнулся шире. — Я в ставке хана прям так и скажу: видел печать почтенного Тэмира. А кто этой бумагой пользовался — поди дознайся теперь, когда сама исполнительница пропала. Может, и не лежала она у неё в сундуке вовсе. Может, оглан её сам туда положил.

И отхлебнул еще раз.

А у меня аж щеки жаром налились. Не со страху, не от волнения, а от ярости, что внутри взметнулась. Да с такой силой, что я едва пламенем дышать не начала, как самое настоящее горнило. Ну гадюка. Все вывернул. Так станется, что он еще и Арслана виноватым выставит.

Наглый ведь какой, сил нет.

А вот отец мой на Арслана глянул. При том задумчиво так, точно и правда слова Бату взвешивал. Зародит сейчас семя сомнения, поди потом вытрави. Я-то за сей пусти и короткий, но все ж какой-никакой срок в женихе-то будущем уверилась. Он и к своим и к русским с одинаковым уважением относился. Не разделял никого, не выделял. И в управлении у него люди разные ходили, с обеих сторон границы. А уж сколько людей к нему с русской стороны со своими проблемами приезжали и уезжали с решениями, так и вовсе. Нет, Арслан и правда мира на границе хотел. Я людей-то завсегда распознавать умела. И муж мой будущий был из тех, кто войны не жаждет, в отличие от брата его, который теперь сидел довольно оскаблившись и лакал из своего кубка, точно победитель.

Арслан на его выпад смолчал. Но я едва ли не кожей чуяла, как и он сам ярится под этим спокойствием. Бату, конечно, сыграл по умному. Всю тяжесть письма переложил на Тэмира, а сам в сторону ушел. По существу нам его и не прижать было, прав ведь, паскуда.

Теперь у нас на руках были только улики против старого волка, до которого еще доехать сперва надобно, чтобы их предъявить.

— Только тут одна неувязочка, — спокойно произнёс Арслан.

— Какая?

— Весняна с твоим человеком за сараем шепталась. Сперва, как донесли мне о том, я значения не сильно придал. А теперь все складывается. И не делай вид, будто не знаю я, что ты давно у Тэмира на службе.