Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 59 – Александра Каплунова

— Не твоя вина, батюшка, — о том я ему и сказала. — Кто ж знал.

Он головой покачал снова.

— Договорим, сразу к лекарю отправишься. К моему собственному, он годами проверен, сколько раз меня с того света вытаскивал.

— Хорошо, — я не стала противиться. Пусть посмотрит.

Остальное время молча просидели, каждый о своем размышляя. Недолго правда, Любава споро вернулась и привела за собой Арслана.

Тот, нас увидав, нахмурился. Понял, видать, что-то дурное делается.

— Ежели чем обидел вашу дочь… — начал он было. Но князь его жестом остановил.

— Не в том дело, — он подозвал его к себе. — Погляди вот.

Арслан придвинул к нашему столу еще один стул, сел. Взял лист.

Глаза его, по мере чтения, делались все уже и уже. Желвак под скулою ходил. А как дочитал, перевернул и поглядел на сломленную печать.

— Знакомо? — я первой спросила.

Арслан на меня поднял ну очень тяжелый взгляд.

Губы поджал, брови нахмурил. Сидит, смурнее тучи, разве что молнии не мечет.

— Это ведь не твой брат? — а я добить решила. Может надо было и как-то похитрее спросить, исподволь, но резину тянуть у меня уже нервов не было.

Арслан головой качнул. Отрицательно, и у меня с души чуть отлегло. Потому как если б то была печать Бату, проблем у нас вставало выше крыши.

— Не его, — подтвердил оглан уже голосом. Он положил лист на стол, печатью вверх. Разгладил.

Сложный загогулистый рисунок, точно крест в тремя зазубринами. У Бату на пряжках и бляхах и правда другие были. Значит, враг еще и вне есть.

— Но ты узнал, чье это, — отметил мой отец, не сводя с оглана взгляда.

Оглан выдохнул сердито, едва ли не с рыком-рокотом. Ох как не нравилось ему то, что он пред собою открывал.

— Тэмир-мурзы, — произнес нехотя, точно нож на стол положил. Ржавый и окровавленный весь. Тяжело так, с явной тяжестью. На отца покосилась, тот тоже посмурнел пуще прежнего. Видать, тоже знал, кто это.

— Кто это? — я снова не стала ходить вокруг да около. Лучше прямо спросить.

Арслан выпрямился. Помолчал, побарабанил пальцами по столу, задумчиво глядя на лист. И только после стал рассказывать. Снова нехотя. При том в этом нежелании, казалось мне, не то чтобы желание своих прикрыть. Нет, тут другое было. Похоже, не по нраву ему пришлось вовсе, что вся эта история заварилась. Не ждал от своих соплеменников?

— Старый волк. Один из самых давних мурз при ставке. Ещё дедов нашего хана в походы провожал. Стариком был, когда меня сюда сажали. Власти видимой на нем не висит, чина крупного не носит. Зато уважают его, и голос он имеет тяжелее иной всадничьей сотни. К нему хан советоваться сам ходит. И к нему же ходят все, кто хочет, чтобы Орда жила, как жила. Без чужих браков, без чужих городов, без чужих обычаев. Во главе всего мира без компромиссов. Я для него — кость поперек горла с того самого дня, как меня сюда посадили.

— И Бату ему служит, — медленно проговорил князь.

— Бату служит сам себе. Но за деньги, за чин и за обещание власти, служит Тэмиру тоже. Своих сынов старик не уберег, но хочет, чтобы наследие его жило, вот и углядел он в Бату себе достойную замену. Уж лет десять как, хотя и явно о том не заявляет. Не будь я Бату братом, так и не знал бы вовсе.

Я уставилась на этот загогулистый сургуч с новой ясностью.

Стало быть, не Бату писал. Но и он тут наверняка замешан. Видать, как Весняна поняла, что сама не справляется, что я в своем уме и добром здравии, так еще и командовать в подворье начала… так и отправила вестника своему мурзе. Вот к чему тот разговор был за сараем.