Книга Смеющаяся Река, страница 164 – Людмила Семенова

Пока Кайса и Ловиса примеряли ради такого случая лучшие платья и амулеты, по лестнице спустилась Лохлин, о которой за эти дни почти забыли. Да и она не стремилась о себе напомнить, общаясь лишь с Тарьей, приносящей ей еду и свежее белье.

— Здравствуйте, — тихо проговорила она, и юные демоницы удивленно обернулись. Ловиса лишь настороженно кивнула, а Кайса поздоровалась, но не протянула руки.

— Мне жаль, что с вашей подругой такое случилось, — добавила Лохлин, нерешительно присев к столу. — Ведь это из-за того ранения в гроте?

— Это лишь ускорило ее трансформацию, но не было главной причиной, так что не кори себя, — ответила Кайса бесстрастно.

Лохлин не решалась спросить, где Илмар, — обе девушки видели это без ментального дара, но не собирались ей помогать. Она вконец растерялась, и тут в столовой появилась Сату, несущая укрытый полотенцем поднос. Водяницы учтиво поклонились ей, бросили взгляд на Лохлин и исчезли, а та при виде домовихи еще больше стушевалась.

Сату безмолвно водрузила поднос на стол, подышала на пироги, чтобы они дольше сохраняли тепло, и явно собралась уходить, не обменявшись с девушкой ни словом. Тогда Лохлин все же осмелилась произнести:

— Сату… пожалуйста, простите меня за то, как я поступила с вашим сыном. Если можете, конечно…

Домовиха впервые взглянула на нее — без гнева, с бесцветной пустотой во взгляде, которая угнетала еще сильнее, — и ответила:

— У нас прощение — слово для близких, а ты чужая, Лохлин. Ты могла стать своей, даром что ты человек и иноземка, но сделала иной выбор. Я не стану тебе вредить, если только этого не прикажет сам Велхо, но и быть твоим союзником не собираюсь.

— А Илмар тоже так думает? — невольно вырвалось у девушки.

— Ну, он взрослый парень, за материнскую юбку давно не держится, и лучше спросить об этом у него самого. Но между нами говоря — не понимаю, на что ты рассчитываешь? Если уж он отказался идти к тебе в услужение до того, что сотворили вы с братцем, с чего бы ему соглашаться теперь? — усмехнулась Сату.

— Да о чем вы, какое услужение? Я тогда несла всякую чушь, потому что не могла разобраться, куда вообще попала! Меня просто обманули охотники, использовали… и я тоже пыталась использовать вашего сына, но это не отменяет того, что я его люблю, — тихо сказала Лохлин. — Да, я, наверное, повела себя ужасно, однако ситуация изменилась, и я заслуживаю второго шанса!

— Ситуация, может, и изменилась, но люди не меняются! Земли, города, реки могут меняться, даже само мироздание, а у вас слишком короткий срок, чтобы успеть. Хочешь второй шанс? Надеешься вернуть доверие, которое растоптала? Так оставь меня в покое и крутись сама как хочешь! Ты сделала Илмару очень больно — больше я ничего не могу тебе сказать…

— Вы уже сказали немало, — заметила Лохлин, слабо улыбнувшись. — Ведь если больно, значит, я ему все-таки небезразлична?

Сату бросила на девушку взгляд затравленного зверя, заставивший ту поежиться, и взяла ее за плечо. Затем тихо прошипела в лицо Лохлин:

— Не смей показываться у них на вечеринке! Не порть Ловисе праздник! И если мой сын сам тебя не позовет, если он окончательно от тебя отречется, — держись от духов подальше, и особенно от меня!

Лохлин кивнула и еле слышно проговорила:

— Я понимаю… Но надеюсь, что когда-нибудь вы все-таки сможете меня простить.