Книга Смеющаяся Река, страница 131 – Людмила Семенова

— Что? — прошептала Сэйд. На миг растерянность вытеснила гнев, багрянец в глазах поблек и она разжала пальцы. Но Ян не успел вывернуться: в следующую секунду из ее глаз вырвался блик пламени, которым лесные духи иногда выжигали мертвые деревья и пугали вредителей. Пламя ослепило Яна, чуть опалило кожу и брови, и он ненадолго потерял ориентацию в пространстве. А едва опомнившись, понял, что морок отнял у него несколько реальных часов — за деревьями поднималось солнце, птичий свист возвещал о наступлении нового дня.

А на тропинке виднелись следы женских сапог, узкие, небольшие, но отчетливые. Они не могли принадлежать одной из лесных дев, которые всегда ходили босиком, да и аура, оставшаяся в воздухе, была не от них. Ян узнал флюиды родного дома, запах легкой цветочной воды, что всегда оставался на подушке, остывшего какао, которое жена никогда не допивала, а он по привычке на нее за это ворчал.

Но каким сладким он казался теперь!..

Значит, Снежана была здесь! Вернулась на рассвете от Тамары, не застала мужа дома и пошла его искать, руководствуясь не то женской интуицией, не то ведьминским нюхом. Но ведь в таком случае она видела, что он ни в чем не виноват! Если только лес, желая подыграть своему порождению, не подсунул ей совсем другую картинку…

Ян сжал зубы, из которых рвался поистине звериный стон, и бросился прочь по тропе. Застывший в негодовании силуэт девы-хранительницы вскоре растаял в воздухе без следа, и за его спиной остался только равнодушный лес.

Лохлин с тоской глядела в высокий белый потолок цеха, куда ее привезли. За стеной слышался стрекот швейных машин и еще каких-то инструментов — там создавали экипировку для охотников, используя как традиционные материалы, так и частицы магических артефактов. Девушка весьма поверхностно в этом разбиралась, считая своей сферой биологию, а еще органически не переносила работу в коллективе. Впрочем, рядом с ней находилось всего несколько человек, которые мастерили амулеты на основе крови, а лаборатория, где подбирались образцы, располагалась в этом же крыле.

Лишь один раз, по прибытии, Лохлин позволили ее осмотреть. На первый взгляд в ней не было никакого налета таинственности — ни дать ни взять обычный научно-исследовательский центр. Однако вместо морозильных камер здесь использовались кубы магического льда, инструменты очищались пламенем, а воздух в помещении дезинфицировался мощными энергетическими потоками, которые выглядели как полупрозрачные цветные нити. Кое-кто шепнул ей украдкой, что у каждого дежурного своя расцветка и динамика этих потоков.

В кубах хранились образцы крови — демонической и человечьей, с которыми Лохлин приходилось работать. Когда и каким путем они были получены, ей, разумеется, никто не сообщал, и лишь по колебаниям сохранившейся ауры можно было что-то предположить. В обязанности Лохлин входило замешивать концентраты и искать то самое идеальное соотношение, которое она обнаружила в крови домового. Но пока она не преуспела: демонические клетки выжигали все живое, что оставалось в людской крови благодаря магии. И девушка недоумевала, каким образом могла получиться такая игра природы? Неужели дело в том самом родстве, не обусловленном ее любимой наукой?

Помимо этого, Лохлин угнетала серость и будничность процесса, где колдуны и жрецы больше походили на задерганных клерков из ее далекого городского прошлого. Она невыносимо скучала не только по брату, но и по своим опытам, полным фантазии, винтажным нарядам, запаху выпечки, мармеладному домику и даже мрачному острову финского колдуна. В этом ей виделось настоящее таинство, о котором слагались сказки и легенды, а не в графиках, расписаниях и пустой болтовне, которой неизбежно сопровождалась работа в цеху.