Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 50 – Ксения Соболева

— Чистый отклик боевой ветви Роан, - сказала она. - Хорошая форма. Контроль устойчивый.

Эвелина склонила голову с безупречной скромностью человека, заранее уверенного в похвале. Проходя обратно, она посмотрела на меня. Не улыбнулась. Ей и не нужно было. Смысл взгляда был прост: вот кровь, Вейр. Вот право. Вот разница между мной и тобой. Я могла бы отвернуться, но не стала. Иногда самый дешёвый способ разозлить высокомерного человека - не восхититься тем, что он считает неоспоримым.

Мира показала мягкое розовато-золотое сияние. Её отклик был слабее, но очень чистый, с тонким ароматом цветов, который на мгновение вытеснил запах железа из зала. Магистра Дейн сказала что-то о поддерживающих линиях и тонкой чувствительности крови. Мира вернулась на место с опущенными глазами, но я заметила, как она украдкой посмотрела на Эвелину: достаточно ли хорошо? Эвелина едва кивнула. Господи, даже в золотом крыле кто-то всё время ждал разрешения дышать.

Селеста Варн подошла к чаше лениво, как будто ей было скучно даже подтверждать собственное превосходство. Но когда её кровь коснулась воды, свет в зале на мгновение стал острее. Над чашей не вспыхнуло пламя и не поднялась искра. Вместо этого по поверхности воды прошла тёмная зеркальная гладь, и в ней отразилось лицо Селесты - не такое, каким оно было сейчас, а более древнее, более хищное, с узкими драконьими зрачками и чешуйчатым отблеском на скулах. Кто-то ахнул. Селеста улыбнулась своему отражению, будто встретила старую знакомую.

— Теневой отклик дома Варн, - сухо произнесла магистра Дейн. - Допустимо. Но не углубляйте проявление, леди Варн.

— Разумеется, магистр, - ответила Селеста, и по её голосу было ясно: она углубила бы, если бы захотела.

Затем наступила очередь среднего круга. Проявления стали скромнее: искры гасли быстрее, крылья появлялись лишь смутными тенями, чешуйный отблеск иногда едва проступал на коже и сразу исчезал. Магистра Дейн делала пометки, иногда хмурилась, иногда говорила: «Больше контроля», «Меньше усилия», «Не тяните силу через страх», «Вы не на показе фамильных достоинств, кадет, вы на уроке». Я слушала и пыталась понять механику. Кровь, чаша, воля, образ, дыхание. Тело Лианы помнило базовую схему, но не уверенно. В памяти всплывали слова из учебника: родовой отклик вызывается не силой желания, а признанием внутренней линии. Не просить кровь, не принуждать, а дать ей назвать себя. Очень поэтично. Очень бесполезно для человека, который вообще не знает, чья кровь течёт в его венах.

Тарен Нарв подошёл одним из последних перед нижним рядом. Его кровь дала слабую янтарную искру, которая сразу почти погасла, но на краю чаши на миг проступил маленький символ, похожий на раскрытый глаз. Магистра Дейн удивлённо подняла бровь.

— Архивная линия? - спросила она.

— Да, магистр, - тихо ответил Тарен.

— Редко для боевого учебного потока. Контроль удовлетворительный. Сила низкая.

— Да, магистр.

Он вернулся на место под несколькими насмешливыми взглядами. «Сила низкая» здесь, видимо, звучало почти как диагноз. А мне стало интересно. Архивная линия. Раскрытый глаз. Мальчик, который помнит правду, когда другие молчат. Иногда кровь всё же имеет чувство юмора.

Чем ближе очередь подходила ко мне, тем более оживлённым становился зал. Высокородные уже показали своё. Средние отмучились. Теперь начиналась та часть, ради которой многие, кажется, ждали урока: проверка позорницы. Прежняя Лиана, память подсказала, уже проходила подобные упражнения и чаще всего давала слабый, почти незаметный отклик - тусклую красную искру, иногда едва видимую рябь на воде. Этого хватало, чтобы её не исключили как полностью бездарную, но не хватало, чтобы уважать. «Случайная капля», говорили про неё. «Ошибка чаши». «Кровь служанки, зацепившаяся за чужой порог». Она старалась, конечно. Слишком старалась. А кровь, как назло, молчала под чужим смехом.