Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 372 – Ксения Соболева

— Почему не сказали раньше? — спросила я.

— Потому что до хроники главного зала я не знал, что женщина была Мариэль. Потому что не знал, что ребёнок была Лиана. Потому что хотел проверить. Потому что боялся, что вы посмотрите на меня так, как я заслуживаю.

— И сейчас?

— Сейчас Сарвен уже использует это. Значит, молчать поздно.

Тарен тихо сказал:

— Он хочет ударить именно по этой связи. Если убедит академию, что след Мариэль на Каэле — проклятие, а не свидетельство, то представит всё наоборот: Лиана влияет на ректора не через выбор, а через древнюю Морвэйнскую порчу.

Лиор сжала губы.

— И потребует отделить их друг от друга силой. Запечатать Лиану, очистить Каэля, восстановить Советский контур.

— Это ложь, — сказал Каэль.

— Не полностью, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

Я встала. Медленно. Тело всё ещё болело после главного зала и драконьей тени, но сейчас это было не важно. Не в героическом смысле. Просто боль тела оказалась меньше того, что нужно было сказать.

— Это не проклятие. Но и не просто ложь. Мариэль действительно оставила на вас след. Потому что вы стояли у двери. Потому что не спасли. Потому что она хотела, чтобы кто-то когда-нибудь помнил. И вы носили это как боль, даже не зная имени.

Каэль молчал.

— Сарвен называет это проклятием, потому что хочет, чтобы вы стыдились. Чтобы я увидела в вас только виновного. Чтобы вы увидели во мне только наказание. Чтобы связь между нами стала не выбором, а раной, через которую он сможет ударить.

— А вы? — спросил он почти беззвучно. — Что видите?

Вот он, настоящий вопрос.

Я могла сказать: виновного. И это было бы правдой.

Могла сказать: союзника. И это тоже было бы правдой.

Могла сказать: мужчину, которого хочу. И это стало бы правдой, от которой никуда не деться.

Но главный зал печатей научил меня: иногда имя должно включать все части, иначе дверь откроется в ложь.

— Я вижу человека, который когда-то закрыл дверь перед моей матерью, — сказала я. — И человека, который теперь отказался быть дверью для моего запечатывания. Вижу вину. Вижу страх. Вижу выбор. Всё вместе.

Он закрыл глаза.

Не от облегчения. От того, что такой ответ нельзя использовать как оправдание, но можно пережить.

Снаружи снова ударил голос Сарвена, усиленный старым наставническим контуром. Теперь его слышно было даже здесь, сквозь печати Лиор.

— Лиана Вейр-Морвэйн! Если ты действительно считаешь свою кровь свободной, выйди и покажи академии, что сделала с Арденном. Покажи след проклятия, которым твоя мать пометила его за попытку защитить школу. Покажи, как Морвэйны превращают чужую вину в поводок. Или прячься в лекарской комнате рядом со своей первой жертвой.

Первая жертва.

Я почти рассмеялась.

Не потому, что было смешно. Потому что Сарвен не понимал, насколько старым стало его оружие. Позорница. Чудовище. Мятежная. Невеста. Проклятие. Жертва. Он всё ещё пытался назвать нас раньше, чем мы назовём себя сами.

— Он ждёт, что мы выйдем раздельно, — сказал Тарен. — Или вы с яростью против Каэля. Или Каэль с признанием, что его нужно очистить от Морвэйнов. Любой вариант даст ему структуру ритуала.

— Значит, выйдем вместе, — сказала я.

Лиор сразу:

— Каэль не ходит.

— Ходит, — сказал Каэль.

— Вы пациент.

— Я участник обвинения.

— Я сейчас сделаю вас неподвижным участником.