Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 35 – Ксения Соболева

— Значит, правда, - сказала я.

— Где?

— В месте, куда вы не успели отправить магистра Орна с описью имущества.

— Лиана.

— Снова не надо.

Он сделал ещё шаг, но я подняла руку. Не магически. Просто ладонь между нами. Стоп. Жест из другого мира, но понятный в любом.

— Если дневник исчезнет, я пойму, кто испугался написанного. Если со мной что-нибудь случится, я заранее позабочусь, чтобы несколько человек узнали, где искать ответы.

Это была ложь. Конечно, я ещё не успела ничего позаботиться. Но хорошие блефы строятся не на силе, а на правдоподобии. Я уже показала ему, что умею думать иначе, чем прежняя Лиана. Пусть решит, что я успела больше, чем могла физически.

Каэль смотрел на меня, и в его глазах впервые не было презрения. Вообще. Там была злость, настороженность, расчёт, что-то тёмное и почти болезненное, но не презрение. Вчера он видел на полу девочку, которую считал жалкой. Сегодня перед ним стояла проблема. Проблемы уважают больше, чем жертв. Не любят - но считаются.

Печать на столе внезапно вспыхнула ещё раз, короче, ярче. Я вздрогнула, потому что в груди ответило тем же - горячим, острым толчком. Каэль резко обернулся, накрыл диск окровавленной ладонью и произнёс новое заклинание. На этот раз символы начали гаснуть один за другим, неохотно, будто уходили под воду. Когда погас последний, в кабинете стало темнее и холоднее. Белый огонь в камине сам собой разгорелся снова.

Несколько секунд мы оба молчали.

— Вы никому не скажете о печати, - произнёс он наконец.

— А вы никому не скажете о дневнике.

— Вы ставите мне условия?

— Называйте это обменом временным здравомыслием.

— Вы не представляете, насколько опасно то, что сейчас произошло.

— Тогда, возможно, стоило начать беседу не с напоминания о моих письмах.

Он устало провёл пальцами по переносице. Это движение было таким человеческим, что почти раздражало. Я не хотела видеть в нём человека. Человек сложнее врага. Человек заставляет учитывать мотивы, вину, страх, старые ошибки. А мне сейчас был нужен враг с ясными очертаниями. Но Каэль Арденн, похоже, не собирался быть удобным.

— Вы останетесь под наблюдением, - сказал он.

— Нет.

— Да.

— Если вы попытаетесь приставить ко мне стражу, вся академия узнает, что после визита к ректору позорницу начали охранять. Эвелина сделает выводы. Мира испугается и спрячется глубже. Тот, кто подделал письмо, поймёт, что я важнее, чем казалась. И если Совет крови так опасен, как вы говорите, слух дойдёт до него быстрее, чем вы успеете придумать новое слово для моей изоляции.

Он смотрел на меня пристально.

— Продолжайте.

— Мне нужно вернуться к обычной жизни настолько, насколько это возможно. Пусть они думают, что я ранена, зла, но всё ещё слаба. Пусть считают, что вчера я просто сорвалась от боли. Вы официально продолжаете расследование, но не показываете повышенного интереса ко мне. Не трогаете мои вещи. Не забираете дневник. Не надеваете браслеты. Не запираете.

— А взамен?

— Я сообщу вам, если вспомню что-то действительно важное о Северной башне.

— Вы можете солгать.

— Вы тоже. Мы уже на равных в этом смысле.

— Не на равных, кадетка Вейр.

Он произнёс титул нарочно, возвращая дистанцию. Я чуть улыбнулась.

— Разумеется. У вас кабинет больше.

Вопреки всему, он тихо усмехнулся. Один короткий звук, почти неверящий. И тут же снова стал серьёзен.