Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 32 – Ксения Соболева

— Вы стали очень смелой.

— Нет. Просто после того, как тебя публично называют позором, пространство для ухудшения репутации резко сокращается.

Впервые он почти улыбнулся. Не тепло. Не одобрительно. Скорее с мрачной иронией человека, который не хотел признавать удачный удар, но услышал его. Потом взгляд снова стал ледяным.

— Вы получите ответы, когда я сочту это безопасным.

— Для кого?

— Для всех.

— Великолепное слово. В него так удобно прятать конкретных виновных.

— Вы не в положении требовать.

— Вы правы. Я в положении подозревать.

Он опёрся ладонями о стол и наклонился чуть вперёд.

— Тогда подозревайте молча.

— Уже пробовала. Закончилось клеймом.

Снова пауза. На этот раз в ней было что-то почти электрическое. Мы смотрели друг на друга через стол, и я вдруг поняла, почему Лиана могла в него влюбиться. Не в настоящего Каэля, нет. Настоящий Каэль был слишком опасен, слишком холоден, слишком привычен к власти. Но в нём было то, что для одинокого, затравленного человека легко принять за спасение: абсолютная уверенность. Он выглядел так, будто знает ответы, держит мир под контролем и может одним приказом остановить хаос. Беда только в том, что такие люди часто останавливают не хаос, а тех, кто кричит из-под обломков.

И всё же, пока мы молчали, на столе что-то изменилось.

Сначала я решила, что это игра света от камина. Под полупрозрачной тканью вспыхнула тонкая красная нить. Потом вторая. Третья. Они расходились по кругу, как трещины в угле, внутри которого просыпается жар. Каэль заметил это мгновенно. Его лицо изменилось сильнее, чем за весь разговор. Не испуг - нет, он слишком хорошо владел собой. Но резкая, предельная настороженность. Он выпрямился, шагнул к предмету и сдёрнул ткань.

Под ней лежала печать.

Не обычная, не такая, какой скрепляют письма. Это был плоский диск из тёмного камня размером с ладонь, оправленный в старое серебро. В центре - дракон, свернувшийся кольцом вокруг капли крови. Камень был почти чёрным, но теперь по нему расходилось алое сияние, всё ярче и ярче, будто внутри просыпалась живая жилка. По краю вспыхивали символы. Я не знала их, но тело Лианы отреагировало странно: не страхом, а тянущим, почти болезненным откликом где-то под грудиной. Ожог на груди внезапно загорелся не снаружи, а изнутри. Я невольно прижала руку к воротнику.

Каэль резко посмотрел на меня.

— Не двигайтесь.

— Я и не собиралась танцевать.

— Молчите.

Вот теперь в его голосе был приказ без всякой светской полировки. Дракон приказал - мир должен замереть. Я замолчала, но не потому, что подчинилась, а потому что печать на столе вспыхнула сильнее, и мне стало трудно вдохнуть. Серебряная оправа задрожала. В кабинете запахло грозой и горячим железом. Белый огонь в камине погас, словно его задушили, и вся комната погрузилась в полумрак, освещённый только алым светом печати.

— Что это? - спросила я, несмотря на приказ.

Каэль не ответил. Он смотрел то на печать, то на меня, и впервые я увидела на его лице не превосходство, не презрение, не раздражение, а что-то похожее на невозможность. Будто реальность перед ним сделала ход, которого он не предусмотрел.

— Когда вы проходили проверку крови? - спросил он.

— Понятия не имею. До моего поступления, очевидно.

— Не играйте.