Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 265 – Ксения Соболева

— Что значит связан?

— Мой дом был хранителем части северных печатей, оставшихся после мятежа. Я был младшим представителем Арденнов при отряде, который охранял старые границы Морвэйнских земель. Официально — после подавления мятежа. Фактически — во время зачистки его последствий.

Слово «зачистка» легло на стол между нами грязным металлическим предметом.

— Сколько вам было?

— Девятнадцать.

Младше, чем я думала. Старше, чем хотелось бы для оправдания.

— Вы участвовали в уничтожении дома?

— В прямом штурме — нет. Он произошёл раньше. Я прибыл после, когда старшая ветвь уже была объявлена погибшей, а младшие линии — опасными для стабильности. Наш отряд должен был искать оставшиеся печати, артефакты, возможные ритуальные очаги и людей, которые могли продолжить мятеж.

— Людей, — повторила я.

— Да.

— Детей тоже?

Он закрыл глаза на секунду.

— В приказах слово «дети» не использовалось.

— Как удобно.

— Да.

Я хотела ударить словами ещё сильнее. Спросить, скольких он нашёл. Скольких передал. Скольких не заметил. Но сдержалась. Не из жалости. Из необходимости услышать дальше.

— Я верил официальной версии, — сказал он. — Не полностью, возможно. Уже тогда были трещины. Но я верил достаточно, чтобы служить. Нам говорили, что Морвэйны пытались вскрыть печати основания, подчинить академические контуры и вернуть себе власть через кровь. Что их старшая линия сошла с ума от старых ритуалов. Что младшие ветви могут стать проводниками опасных заклинаний, даже не осознавая этого. Что если их не найти, погибнут тысячи. Когда тебя учат этому с детства, слово «зачистка» кажется не жестокостью, а профилактикой катастрофы.

— И вы искали.

— Да.

— Нашли?

Он молчал.

Я почувствовала, как родовой знак под ребром нагрелся.

— Каэль.

— Мы нашли одну женщину. Старую служительницу, которая прятала двоих детей в подвале разрушенного дома. Не старшая кровь. Младшая ветвь, возможно, служебная. Детям было шесть и девять. У девочки на плече был знак, похожий на закрытую створку.

Я сжала руки так, что ногти впились в ладони.

— Что вы сделали?

— Старший отряда приказал передать их в Совет крови для проверки. Женщина попыталась ударить его ножом. Её убили.

— А дети?

— Их забрали.

— Вы отдали.

— Я стоял в коридоре и не остановил.

Это был не ответ «нет». Не оправдание. Не «я не мог». Он сказал так, как было. Стоял и не остановил.

— Они выжили? — спросила я.

— Не знаю.

— Вы пытались узнать?

— Позже. Через годы. Следов не нашёл. В записях они проходили как «очаги младшего риска, переданные на стабилизацию». Без имён.

Я встала.

Не потому, что хотела уйти. Потому что сидеть стало невозможно. Комната вдруг стала слишком маленькой для этой истории. Двое детей. Старая служительница. Молодой Каэль в коридоре. Не убийца, но часть прохода, по которому детей уносили в систему. Я подошла к окну, опёрлась ладонями о подоконник и несколько секунд смотрела в темноту двора.

— И вы после этого стали ректором.

— Не сразу.

— Но стали.

— Да.

— Награда за службу?

— Частично.

Я обернулась.

— Частично?

— Меня назначили не только за заслуги. И не только потому, что Арденны традиционно держали центральную печать после падения Морвэйнов. Меня назначили надзирателем.

— За кем?

— За печатями под академией.

Он произнёс это тихо. Но от этих слов по комнате прошёл холод, которого не было раньше.