Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 258 – Ксения Соболева

— Совет крови рассмотрел предварительные материалы по происшествию, связанному с кадеткой Лианой Вейр, а также заявления о возможных нарушениях со стороны леди Эвелины Роан и иных лиц. Прежде всего Совет выражает сожаление в связи с тем, что внутренняя воспитательная ошибка привела к тяжёлым последствиям для учащейся и репутации академии.

Внутренняя воспитательная ошибка.

Я почувствовала, как Лиор рядом напряглась. Гравен медленно сжал пальцы на подлокотнике кресла. Каэль не двигался.

Сайра Венн продолжила:

— Суд чести установил, что леди Эвелина Роан допустила участие в несанкционированном ученическом розыгрыше, целью которого было эмоциональное воздействие на кадетку Вейр. Суд также подтвердил отсутствие прямого убийственного намерения или приказа со стороны леди Роан. С учётом возраста, состояния после ритуального круга, родовой ответственности и готовности дома Роан к компенсационному участию Совет считает возможным не усугублять конфликт публичными обвинительными формулировками.

Я смотрела на её губы и почти не верила, что это происходит так открыто. Не потому, что не ожидала. Ожидала. Но одно дело — предвидеть логику системы, другое — слышать, как живой человек с мягким голосом превращает заманивание в башню, свечу Совета крови, людей в масках, ритуальный круг, браслеты и смерть прежней Лианы в «эмоциональное воздействие».

Маэрс взял слово.

— Дом Роан, осознавая, что младшая представительница рода проявила недопустимую беспечность, обязуется внести сумму в фонд восстановления внутреннего доверия академии, а также оплатить независимое лекарское наблюдение за учащимися, пострадавшими от несанкционированных ритуальных практик.

Фонд восстановления внутреннего доверия.

Я почти рассмеялась. Смех подступил к горлу острым, больным комом. Они даже фонд придумали. Деньги на доверие. Деньги на молчание. Деньги на то, чтобы академия могла купить новые занавески для залов, где старые стены помнили крики.

Адриан Роан сидел неподвижно. Эвелина отсутствовала — на лечении. Удобно. Дочь убрали, отец молчал, Совет говорил, деньги шли, дело закрывалось.

Сайра Венн развернула следующий лист.

— Что касается смерти прежней личности кадетки Лианы Вейр...

Я вздрогнула.

Прежней личности.

Не прежней Лианы. Не жертвы. Не кадетки. Прежней личности. Они уже нашли способ обойти чудо моего присутствия в её теле: разделить нас так, чтобы мёртвая стала психологическим феноменом, а живая — нестабильной носительницей.

— ...Совет признаёт, что происшествие в Северной башне сопровождалось нарушениями порядка, несвоевременным вмешательством учащихся и неустановленной активацией старого ритуального контура. Вместе с тем имеющиеся материалы не позволяют установить прямое действие конкретного лица, направленное на убийство. С учётом нестабильного кровного отклика кадетки Вейр, повреждения ритуальных чаш и отсутствия полностью подтверждённого внешнего приказа Совет предлагает квалифицировать смерть прежней личности как несчастный случай, произошедший в ходе несанкционированного ритуального розыгрыша, усугублённого нестабильностью крови.

Несчастный случай.

Вот так.

Комната забытых имён. Вынутые приложения. Поддельное письмо. Свеча Совета крови. Мужчина с печатью. Браслеты. Эвелина, державшая свечу. Мира с флаконом. Люди в масках. Круг, требующий назвать дверь. Лиана, отказавшаяся открыть. Всё это — несчастный случай. Усиленный нестабильностью крови. То есть в конце они всё равно возвращали вину к ней. Не полностью, нет. Они были изящнее. Лиану не обвиняли открыто. Просто её кровь снова становилась причиной того, что с ней случилось.