Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 242 – Ксения Соболева

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидала.

Не письменный. Личный.

Эвелина вошла в учебный зал, где я готовила материалы к диспуту, вместе с двумя высокородными кадетками и той самой идеальной осанкой, которую, кажется, выдавали в доме Роан вместе с первым серебряным бокалом. На шее у неё был амулет. Небольшой, алый, в форме узкой капли, заключённой в золотое пламя. Раньше она носила украшения богаче, заметнее. Сегодня выбрала это. Значит, Лиор была права. Она собиралась идти в круг защищённой.

— Ты совсем сошла с ума, Вейр, — сказала она без приветствия.

Я подняла глаза от листов.

— Это будет удобнее доказать в круге.

Её губы дрогнули.

— Ты думаешь, древняя игрушка сделает тебя благороднее?

— Нет. Надеюсь, она сделает тебя честнее.

Одна из её спутниц возмущённо ахнула, но Эвелина подняла руку. Сегодня она была не просто зла. Она была осторожна. Очень осторожна. Значит, отец уже объяснил ей цену ошибок.

— Я принимаю вызов, — сказала она.

В зале стало тихо. Несколько младших кадетов у дальнего стола замерли над тетрадями, делая вид, что не слушают каждое слово.

— Удивительно быстро, — сказала я. — Даже приятно.

— Потому что мне надоело, что какая-то служаночная тень таскает моё имя по грязи. Суд чести закончит это.

— На это и рассчитываю.

Она наклонилась ближе. Совсем чуть-чуть.

— Ты пожалеешь.

— Список вещей, о которых я должна пожалеть, уже не помещается в учебный дневник. Придётся вносить по очереди.

Её взгляд скользнул к моим губам — слишком быстрый, слишком грязный.

— Начни с ректора.

Вот оно. Слух, поднятый в лицо.

Я почувствовала, как внутри вспыхнула злость. Старая привычка ждала боли браслета, но браслета уже не было. Только красный след на запястье. Только память. Я могла ударить словом. Могла сказать про её отца, про амулет, про ночь в Северной башне. Но суд чести уже начался, даже если круг ещё не был начерчен. Каждая реплика теперь была подготовкой.

— Суд чести, леди Роан, — сказала я ровно. — Постарайтесь не истратить всю ложь до круга.

Она побледнела от ярости, но ушла без ответа.

Весть о суде разлетелась по академии быстрее, чем слухи о поцелуе. Их даже не пришлось отменять. Они сами отступили на второй план, потому что старое право крови было зрелищем куда опаснее грязных коридорных шёпотов. Кадеты младшего крыла переглядывались с нервным восторгом. Высокородные делали вид, что это всё недостойная архаика, но собирались прийти до единого. Преподаватели были встревожены. Магистра Сорн выглядела так, будто её собственный предмет вырвался из учебника и теперь собирался съесть кафедру. Гравен, услышав формулировку, только крякнул и сказал: «Наконец-то хоть один круг, где бьют не кулаками». Тарен передал через Лиор записку: «Амулет Роан ищет широкие формулировки. Сужайте до действия. Не спрашивайте о намерении». Я улыбнулась: мы уже сделали именно это, но его осторожность была как рука на плече издалека.

Каэль пришёл вечером.

Не в лекарское крыло. В старый ритуальный класс, где магистра Сорн проверяла круг суда чести. Я была там с Лиор и Гравеном, потому что перед процедурой требовалось зафиксировать состояние сторон и отсутствие принуждения. Каэль вошёл без шума, но воздух всё равно стал холоднее. Он остановился у края круга, посмотрел на линии древнего права, потом на меня.