Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 197 – Ксения Соболева

Каэль посмотрел на него.

— Академия помнит также различие между благородством крови и неприкосновенностью от проверки.

Гравен хмыкнул. Очень тихо. Но я услышала. Лорд Роан улыбнулся краешком губ.

— Разумеется, ваша светлость. Именно поэтому я здесь. Чтобы проверка не превратилась в удобный способ переложить на дом Роан последствия внутренних проблем академии. Восточное крыло ещё не полностью восстановлено. Боевые контуры требуют постоянного финансирования. Зимняя программа лекарского крыла, насколько мне известно, также зависит от взносов попечителей. Было бы прискорбно, если бы одно неосторожное обвинение разрушило доверие между академией и теми, кто десятилетиями поддерживает её стены.

Вот оно. Даже не угроза. Напоминание. Хозяин места осторожно постучал пальцем по купленной стене.

Лиор рядом со мной напряглась. Каэль не изменился в лице.

— Финансовые вопросы попечительства не относятся к предмету слушания.

— Я лишь говорю о доверии, — ответил Роан. — А доверие, как и честь, легко повредить и трудно восстановить.

— Перейдём к заявлению, — сказал Каэль.

Леди Верена Кальт поднялась. Голос у неё был ровный, сухой, профессионально неприятный.

— Дом Роан заявляет, что кадетка Вейр последовательно распространяет сведения, порочащие леди Эвелину Роан и дом в целом. На уроке драконьей этики она спровоцировала публичную сцену, используя непроверенный след на флаконе. После этого в академии распространились слухи, связывающие леди Роан с нападением, якобы произошедшим ночью, хотя прямых свидетелей нет. Далее кадетка Вейр в своих заявлениях намекает на связь дома Роан с давними смертями и исчезновениями учащихся, что выходит за рамки разумного и свидетельствует либо о злонамеренной клевете, либо о нестабильном состоянии восприятия.

— Я не намекала на связь дома Роан с давними смертями, — сказала я спокойно. — Пока.

Каэль бросил на меня быстрый взгляд. Лиор под столом наступила мне на ногу. Не сильно. Предупреждающе. Я замолчала. Браслета уже не было, но привычка ожидать боль после такой фразы всё равно осталась. Призрак ошейника живёт дольше металла.

Леди Кальт посмотрела на меня так, будто я только что сама положила ей в руки удобный нож.

— Вот видите. Угроза продолжить клевету.

— Скорее обещание не отвечать за выводы, которые вы делаете до предъявления всех материалов, — сказала Лиор.

— Магистр Лиор, вы здесь как лекарь, — холодно напомнила Кальт.

— Именно. И как лекарь я буду вмешиваться каждый раз, когда состояние моей пациентки пытаются использовать как дубинку.

Маэрс улыбался. Ему нравилось. Я уже начинала понимать этот тип людей: они любят, когда другие дерутся на столе, потому что в крови на скатерти иногда проявляются узоры.

— Давайте к состоянию, — сказал он мягко. — Дом Роан, насколько я понимаю, не просто возражает против клеветы, но и ставит под сомнение способность кадетки Вейр давать достоверные показания.

— Именно, — сказала Кальт. — После происшествия в Северной башне кадетка Вейр демонстрирует резкие изменения поведения, эмоциональные вспышки, навязчивую фиксацию на ректоре академии, склонность к провокациям и заявлениям о событиях, которые не имеют независимого подтверждения.

Навязчивая фиксация. Вот оно.

Я почувствовала, как где-то внутри прежняя Лиана вздрогнула. Не как призрак — как память. Фан-клуб. Письма. Смех. «Безумная влюблённость». Та же грязная ткань, которой накрывали дела в комнате забытых имён.