Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 196 – Ксения Соболева

Она помогла мне застегнуть форму. На этот раз я выбрала самый строгий вариант: тёмная учебная куртка, высокий воротник, волосы убраны, никаких лент, никаких деталей, за которые можно зацепиться и сказать: посмотрите, она хочет выглядеть не той, кем является. Повязку на запястье Лиор оставила видимой. Не полностью, но так, чтобы при движении край белой ткани показывался из-под рукава. Браслета больше не было. След от него был. Это тоже документ. Кожа иногда пишет честнее протокола.

Перед выходом я подошла к зеркалу. После ночного видения оно снова было мутным и обычным. Лианы в нём не было. Только я. Или мы. Иногда я уже не знала, как правильно. Я тихо сказала отражению:

— Не дам.

Зеркало не ответило. Но мне показалось, что где-то глубже мутного стекла на миг дрогнул красноватый свет.

Закрытое слушание проходило не в Главном зале и не в ректорском кабинете, а в Старой совещательной палате — вытянутом помещении с высоким потолком, тёмным столом в форме полукруга и стенами, обитыми деревянными панелями, на которых были вырезаны гербы шести домов-основателей. Шести. На месте седьмого — декоративная розетка с пустым центром. Я заметила её сразу. И, кажется, Каэль тоже заметил, что я заметила. Он сидел в центре стола, в кресле председателя, холодный и безупречный. Слева от него — магистра Сорн, Дейн, Гравен и ещё двое преподавателей. Справа — лорд Адриан Роан, леди Верена Кальт, магистр Орн, которому формально не следовало вести моё дело, но присутствовать как представитель дисциплинарного крыла ему почему-то позволили, и светловолосый лорд Маэрс от Совета крови. Лиор заняла место рядом со мной, хотя ей сначала указали кресло у стены для свидетелей. Она посмотрела на распорядителя так, что тот сразу понял: лекарь сядет там, где посчитает нужным, а если кому-то не нравится, пусть попробует заболеть без её участия.

Эвелина тоже была там. Не за столом, а чуть позади отца, в отдельном кресле. Бледная, красивая, с идеально скорбным лицом. На ней была форма без украшений, и это, конечно, тоже было частью спектакля. Не гордая наследница, разоблачённая на уроке, а оскорблённая девушка, вынужденная присутствовать при обсуждении лжи низкородной клеветницы. Мира сидела за ней, ещё бледнее. Я не сразу поняла, почему её вызвали. Потом поняла: она нужна как потенциальное подтверждение моей «одержимости» письмом, ректором, Северной башней. Или как удобная жертва, которую можно заставить сказать, что я всё преувеличиваю. Селесты не было. Это меня насторожило. Отсутствие Селесты почти всегда означало, что она либо знает больше присутствующих, либо предпочитает смотреть на пожар из другого окна.

Каэль открыл заседание коротко.

— Закрытое слушание проводится в рамках первичного рассмотрения заявления кадетки Лианы Вейр и встречного обращения дома Роан. Цель — определить порядок дальнейшего расследования и меры защиты участников. Слушание не является судом и не выносит окончательных решений по существу обвинений.

— Дом Роан, — мягко произнёс Адриан Роан, — надеется, что академия действительно помнит различие между расследованием и публичным позором благородной наследницы, устроенным на основании слов нестабильной учащейся.

Первый удар. Вежливый. Почти незаметный. «Нестабильной».