Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 14 – Рина Вергина

— А как же ты, Ванечка? Голодный поди…

— Ешь, не голодный я, — буркнул малец.

— Нет, давай пополам, — тихо сказала Лиза и аккуратно разломила булку. Себе взяла меньший кусок.

Я смотрела, как они жадно уплетают хлеб, и чувствовала, как предательски урчит мой собственный живот. Голод был таким острым, что на глаза навернулись слёзы. В прошлой жизни я даже не представляла, что можно так хотеть есть.

Ванька заметил это, хмыкнул и отломил от своего куска небольшой кусочек. Важно протянул мне.

— Да что ты… сам ешь, — замахала я руками.

— Бери, коли дают, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

С этим не поспоришь. Я взяла кусок и почувствовала, как по горлу прокатился тёплый комок. Ничего вкуснее в жизни не ела.

— Где можно работу найти? — спросила я, жуя булку.

— А что ты умеешь? — Прасковья прищурилась.

Я задумалась. Что я умею в этом мире? Счет знаю. Грамоте обучена. Но кому здесь это нужно?

— Торговать могу, — ответила уверенно.

— Торговать? — Прасковья хмыкнула. — Чем? Тряпьём? На рынке свои торговцы, чужаков не пустят. Пирожками разве что. Бабы у нас с корзинами ходят. Закупают у пекаря на Солянке и разносят по улицам. Деньги-то есть? — хитро глянула она.

— Есть немного, — произнесла я с вызовом.

Прасковья рассмеялась.

— Не бойся. Никто твои вещи не тронет. Мы за своих горой. Ладно. Засиделась я. А за болтовню денег не платят.

Она тяжело поднялась и вышла из каморки. Я посмотрела на Лизу с притихшим Ванькой.

— А где эта… Солянка? И где мне корзину купить?

Ванька прищурился, глядя на меня снизу-вверх.

— Дашь копейку — всё здесь покажу.

— По рукам, — я протянула ему ладонь.

Он важно выпрямился и положил свою грязную ладошку в мою, пожимая совсем по-взрослому.

— Тогда пошли, барышня.

Мы вышли из сырого подвала на серый утренний свет Хитровки. Ванька шагал впереди, уверенно петляя между лужами и кучами мусора. Несмотря на свои семь-восемь лет, он двигался по трущобам как настоящий хозяин.

— Вот сюда не ходи одна, — показал он на тёмный проулок. — Там Сенька-нож держит, может и обчистить. Или ещё чего… похуже. А на Солянку лучше через Яузский мост, там безопаснее.

По дороге он болтал без умолку: где дешевле купить корзину у старьёвщика, у кого можно взять пирожки в долг и как правильно кричать, чтобы покупатели останавливались.

На Солянке, возле большой пекарни, от которой вкусно пахло свежим хлебом и жареным луком, Ванька помог мне сторговаться. Я отдала последние деньги и получила крепкую плетёную корзину и первую партию пирожков — с капустой и картошкой. Запах был таким соблазнительным, что у меня закружилась голова.

— Помочь тебе торговать? — спросил Ванька с невинным видом. — Только с тебя доля.

— А ты не пропадёшь, — засмеялась я. — Договорились. Возьму тебя с собой. А торговать начнём по Сергиевской улице. Там, где особняк князя Оболенского.

Мы торговали пирожками уже целую неделю. Благодаря Ваньке дело шло на удивление бойко. Малец умел делать такие умильные глаза и говорить тоненьким голоском: — Барин, купите пирожок! Сладкий, горячий… для барышни вашей!

Мужики таяли. Бабы совали ему копейки, причитая, какой он худой и бледный. А он, хитрец, только глазами хлопал.

Вечером мы возвращались в ночлежку, и я считала копейки.

Часть — на завтрашние пирожки. Часть — на чёрный день. И долю Ванечке — отдельно. Он их прятал в тряпицу, за пазуху, для матери.