Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 93 – Меган Баннен

— Нет! – крикнул он.

Зедди добрался до него первым, оттащил от невидимой границы. Дакерс рвался и кричал: «Пусти!» – но Зедди стиснул его, прижав руки к телу.

— Выпустите меня отсюда!

Зедди плакал, но рук не разжимал, а Дакерс еще боролся, уже выбиваясь из сил. И вдруг разом обмяк, повис у Зедди в объятиях, посмотрел на мать, на родных и зарыдал.

— Хочу домой!

— Знаю, – сказал Зедди. – Знаю.

Дакерс уткнулся лицом ему в плечо и кричал туда сквозь слезы. Зедди погладил его по голове и снова прошептал:

— Знаю.

Дакерс будто запустил руку в грудную клетку Рози, вырвал сердце и швырнул его об стену Мглы. Если бы она могла умереть, она бы с радостью отдала жизнь за Пэнроуза Дакерса – за любого из них, – но вместо этого стояла и смотрела, как он страдает, и ничего, совсем ничего не могла сделать.

По ту сторону Мглы вперед вышел Плут в облике немолодого политика. Он рос, пока не возвысился над толпой на несколько голов; большинство людей попятились от него в страхе. Глаза его затянуло белизной, пронизанной молниями, пальцы превратились в когти с черными кончиками – и он потянулся к границе, что отделяла его от дочери. Снова и снова он рвал Мглу, ломая когти, раздирая руки в кровь, но без толку. Стена, которую Новые Боги возвели, чтобы не выпускать Старых, точно так же не впускала одного из них.

Впервые в жизни он показался ей настоящим богом, но что важнее, впервые он показался ей настоящим отцом. Что она плачет, Рози поняла, лишь когда Адам слегка коснулся ее локтя и протянул ей ее же собственный платок.

Она вытерла лицо рукавом:

— Не хочу этот. Хочу твой.

— Этим лучше… – Он осекся.

Что ж, в его защиту надо сказать: сложно объяснить рыдающему полубогу, что лен справляется с соплями куда лучше шелка.

— Мне все равно, – сказала Рози совсем как ребенок. Двухметровый такой ребенок.

Адам убрал ее испачканный льняной платок в нагрудный карман, а из кармана брюк достал шелковый:

— Я постирал его вчера вечером.

— Спасибо.

Она промокнула нос крошечным клочком шелка. От него пахло Адамом, и отдавать платок она не собиралась – никогда.

Адам смотрел на Плута, который стоял по ту сторону Мглы и тяжело дышал.

— Это твой отец?

— Да.

Он ждал продолжения, но этот разговор Рози не была готова вести перед лицом такого отчаяния, так что она просто высморкалась.

Дакерс взял себя в руки, отстранился от Зедди и уставился на носки сапог:

— Извините.

— Да ладно, я сам в первый день устроил истерику, – сказал ему Зедди. – А ты продержался пять.

Дакерс выдавил сквозь слезы смешок:

— Ага, я однозначно победил.

— Однозначно.

На бушонгской стороне Плут испепелял взглядом Мглу, которая так и не поддалась ему.

Магуайр подняла блокнот.

Отправим вам портал, как только Гоббо сможет пробраться. Держитесь. Еще не все кончено.

Рози, Дакерс, Зедди и Адам собрались в круг, согнувшись под тяжестью беспримесного отчаяния. Магуайр могла говорить «еще не все кончено» сколько угодно.

Это не имело значения.

Потому что все было кончено.

Рози взяла кухню в свои руки, раз Зедди был морально раздавлен, а значит, они поужинают сосисками с морковными палочками и консервированными грушами. Не то чтобы она не умела готовить ничего лучше, но настроения тратить силы не осталось.

Вокруг роилось столько горьких истин и пугающих возможностей, но мысли Рози снова и снова возвращались к Плуту. Она никогда прежде не видела на его лице настоящих чувств – и все же там, у Мглы, с побелевшими глазами и пальцами, обратившимися в когти, он казался ей живее, реальнее и… человечнее, чем когда-либо. Впервые в жизни он, кажется, заботился о ней, и она не знала, что делать с чувством, которое пришло вместе с этим открытием, и злилась, что это чувство вообще на нее обрушилось. Поэтому она разложила жалкий ужин по тарелкам и направилась в обеденный зал, где кто-то – судя по всему, Адам – уже выставил на стол внушительную часть пивного запаса ресторана.