Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 21 – Меган Баннен

— Его видят все полубоги или только ты?

— Наверное, только я, но… – Он заметно поколебался, но все-таки продолжил: – Говорю же, я не знаю, стоило ли рассказывать тебе все это, но я подумал, что будь я на твоем месте, то захотел бы узнать об этой двери.

Взгляд его светло-серых глаз встретился с ее красными, и она поняла, что он немножко понимает, каково это – быть Рози Фокс, перед которой простираются долгие-долгие годы. Утешение слабое, но ей сгодилось бы любое, когда приходилось взглянуть в глаза собственному бессмертию.

— Спасибо, что рассказал, – сказала она.

Харт взъерошил длинными пальцами свою шевелюру.

— Мёрси с меня шкуру спустит, если узнает, что я тебе рассказал.

— Мёрси никогда не поймет, что такое жить вечно.

— Знаю, и еще я сомневаюсь, что ты сможешь увидеть этот дом, не говоря уже о том, чтобы открыть дверь, но…

Он выглядел совсем разбитым.

— Эй, ну я же не прямо сейчас собралась. Но… – Рози вдруг почувствовала беспокойство и принялась составлять пирамидку из шотов. – Мне сто пятьдесят семь лет, и я только сейчас начинаю справляться с осознанием того факта, что я заперта в этом мире – в этой жизни – очень надолго. Кто знает, вдруг эта дверь мне не поможет, но верить, будто у меня все-таки есть запасной выход где-то, когда-то, как-то… Так проще.

Харт протянул руку и остановил ее ладони, попутно опрокинув одну из стопок.

— Рад это слышать, но хочу прояснить один момент. Я тебе эту дверь не открою.

Не то чтобы она ждала от него этого конкретного предложения, но теперь знала, что это не вариант, и некий загнанный в угол зверь внутри нее завыл, негодуя.

— А если…

— Нет. Я открою тебе эту дверь или ты сделаешь это сама – две разные вещи.

Между ними повисла долгая-долгая пауза. Красные глаза Рози сверкали яростью ее убеждения, а серые глаза Харта – силой его собственного. Рози пришлось поставить себя на его место, чтобы осознать, о чем именно она его просит.

— Я понимаю.

— Спасибо. – Он сжал ее ладонь, прежде чем убрать руку.

Момент был слишком тяжелый, и Рози не выносила этой тяжести. Она улыбнулась Харту максимально дурашливой улыбкой:

— Ты не можешь, потому что я твой друг и твоя моя любить!

— Ты права, но ты полная сволочь. – Он взял чашку и деликатно отхлебнул.

— Я повторюсь, ты пьешь чай в баре. И кто тут сволочь?

Он возвел глаза к алтарю небес, но, учитывая, что речь шла о Харте, жест получился скупым. Он был огромным, но все равно, казалось, занимал меньше места, чем большинство людей, а вот присутствие Рози и ее безразмерная харизма заполняли каждый уголок и щелочку вокруг нее.

— Не хочешь спросить, кто мой божественный родитель?

— Если хочешь рассказать.

Она почти решилась. Слова запрыгали на кончике языка. Но тут Рози подумала об отце, о всех чувствах и о том, что шло с ним в нагрузку, – и поняла, что не готова к такой же прямоте, как Харт, не сегодня.

Она поморщилась:

— Пока нет.

— Ничего. Я понимаю.

Он в самом деле понимал, как никто, и Рози была очень признательна ему за это. И поэтому она заранее боялась того дня, когда Харт Ральстон уплывет по Мертвому Морю – на этот раз навсегда – вместе со всеми, кого Рози знала и любила.

— Бли-и-и-и-ин, – охнул Дакерс, когда они с Рози выбрались из ее «Грэттон Паркера» на стоянке Западной базы утром горедня. Рози последила за зачарованным взглядом напарника и увидела, как по дороге к базе катит самая роскошная и дорогая автобаржа, которая когда-либо представала ее взору. Амортизаторы были такие, что шины почти даже не шуршали на гравии, когда та царственно вплыла на стоянку. Если двигатель драгоценной вишневой спорт-баржи Дакерса ревел, как лев, то черная машина, паркующаяся рядом, была гладкой и тихой, как пантера. Даже пыль Бушонга не смела осесть на безукоризненную краску.