Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 182 – Юлия Жукова

— Правда считаешь? – неуверенно улыбается он.

— Еще как! У меня на работе все пропиталось этим черемуховым запахом, я думала, не доживу до вечера. Вчера и не дожила, собственно, пришла тебя насиловать.

— А что такого в этом запахе? – отвлекается он.

— Ну как, помнишь, когда мы только прилетели прошлой весной, тоже черемуха цвела. Помнишь, как я скакала перед Домом Старейшин? Так у меня от этого запаха постоянно такое же настроение.

Его улыбка как будто немного спадает.

— Ты вспоминаешь об этом, – медленно говорит он, – потому что тогда чувства были сильнее?

— Чувство паники и желание прибить человек так эдак восемнадцать? Да, безусловно, – усмехаюсь я. Но, видя, что он готов обратить все в шутку, перехожу на более серьезный тон. – Нет, я думаю, не были. По крайней мере, я не помню, чтобы хоть раз было как сегодня, когда я полдня не могла ни о чем думать, кроме как о том, чтобы тебя раздеть и отъестествовать.

Он напряженно прикусывает губу – простой жест, который возвращает все мои дневные эмоции без купюр.

— Можно поинтересоваться, что я сделал, чтобы вызвать у тебя такое желание?

Я пожимаю одним плечом, торчащим над водой.

— Прожил со мной год, не сбежал и не оказался выдумкой?

Он целует меня в уголок губ и практически мне в рот шепчет:

— Даже если б я был выдумкой, ради тебя я бы стал реальностью.

С Алэком очень трудно играть в прятки. Когда прячется он, я серьезно подолгу не могу его найти, потому что жилая часть дворца довольно большая, в ней куча шкафов, тумбочек и поддиваний, в которые прекрасно помещается годовалый ребенок. При этом суть игры он понимает хорошо, ползает резво и сидит тихо, так что если не мухлевать – не смотреть, куда он направился, и не сверяться с ребенколокатором, – то я всерьез иногда не могу его найти. Когда же прячусь я, он, похоже, находит меня по запаху, иначе я не могу объяснить, как он умудряется обнаруживать меня со стопроцентным попаданием.

И вот забралась это я на антресоли в надежде, что хоть на этот раз ребенок помыкается вокруг чуть подольше и мне удастся немного перевести дух, и тут дверь гостиной открывается, являя моему взору в щель между дверцами высокого благообразного старца в шубе и носках.

Я очень, очень хочу сделать вид, что никого нет дома, но при мысли, как отреагирует Арават на мое выпадение с антресолей, меня разбирает такой смех, что сдержаться не удается. Да еще Алэк как раз в этот момент выруливает из спальни и безошибочно устремляется к моему убежищу с криком: «Мама! Насе!»

Нашел, паразитик.

Мучительно собрав волю в кулак, я открываю дверцу и спрыгиваю на ковер, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, как будто это не я средь бела дня прячусь в антресолях между запасными дифжир. Арават провожает мое низвержение пустым взглядом.

Алэк ужасно радуется и поднимается на неустойчивые ножки, тут же схватившись за мою юбку.

— Умница, маленький, нашел маму! – хвалю я, про себя скрежеща зубами и напряженно ожидая собирающейся бури.

— Нашего брата не проведешь, – неожиданно мирно замечает Арават, наконец-то входя в гостиную и закрывая за собой дверь.

Впрочем, когда я поднимаю взгляд, вижу по его перекошенному лицу, что непринужденный тон дался ему с таким же трудом, как мне прыжок вниз. Неужто решил проявить тактичность? Он же такого слова не знает! Как бы там ни было, главное – не начать – оправдываться, еще не хватало позволить ему заставить меня неловко себя чувствовать.