Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 180 – Юлия Жукова

Ванна большая, и мы спокойно помещаемся в нее оба, но Азамат немного удивляется, когда я заношу ногу присоединиться к нему. На мой немой вопрос он пожимает плечами.

— Я уж думал, впал в немилость. Ты последнее время раньше моешься.

— Ты последнее время на ужин опаздываешь, а потом ковыряешься в тарелке два часа. Я, в отличие от некоторых, не могу обходиться пятью часами сна.

Он раскладывает руку по бортику, чтобы мне было на что прилечь.

— Что поделать, с этим вступлением с Союз очень много работы, а я тоже не железный, устаю. Вот ты бы заходила почаще, как вчера. Может, я был бы пободрее.

— Мне казалось, я тебе помешала? – приподнимаю бровь я.

— Конечно, – с покер-фейсом кивает он. – Все планы сбила, можно сказать. Пришлось вместо работы прийти сюда и позаниматься с Алэком сверх нормы, ни на чем больше сосредоточиться не мог.

— Ты хоть пообедал, бедолажка? – сочувственно глажу его по голове мокрой рукой, пуская по виску ручейки.

— Можешь не беспокоиться, – прикрывает глаза он. – Я уже установил опытным путем, что, если вовремя не поем, становлюсь недееспособным. Не те мои годы.

— Годы твои еще о-го-го, но я рада, что ты больше о себе заботишься. Теперь бы еще на ужин приходил, как сегодня… А то вот, – пытаюсь ущипнуть его согнутыми пальцами за живот, но ничего не выходит, с тем же успехом можно щипать лист железа, – у нормальных людей на этом месте жирок, а у тебя и кожа-то внатяг.

— Зато когда я не прихожу вовремя, – улыбается он, ловя мою руку, – ты являешься в ореоле праведного гнева и вызволяешь меня из кабинетного плена. А если Старейшинам долго не напоминать, насколько грозна моя супруга, они вообще забывают, что мне нужно есть и спать.

— И еще кое-что, – добавляю я.

— И еще кое-что, – соглашается он.

Мы целуемся долго и сладко, с ленцой, как будто напоминаем друг другу, что это нормально и обычно, что это не кончится внезапно и не придется никуда бежать, что ни один из нас не исчезнет и не окажется выдумкой, а потому мы можем себе позволить потратить полжизни на поцелуй, не боясь, что на дальнейшее не хватит времени. Потом Азамат утыкается носом мне в шею и некоторое время так лежит, его спокойное дыхание ритмично колышет мою кудряшку, и мне щекотно.

Я только собираюсь поинтересоваться, не заснул ли он, как он спрашивает неожиданно не в тему:

— Давно Кира девочки… отвлекают?

— Не знаю, но он уже который раз позволяет кому-то у себя списывать, а потом этого кого-то покрывает. Я как раз хотела у тебя спросить, нормально ли это в его возрасте.

— Вообще рановато немного, мог бы еще годик-другой побыть ребенком. Но, во-первых, приютские дети часто раньше взрослеют, не знаю уж почему. А во-вторых, я и сам был из молодых да ранних. Так что, наверное, это закономерно.

— Да, я помню, Алтоша как-то раз упомянул, что ты раньше всех сверстников девственность потерял, – усмехаюсь я.

— Какие он интересные вещи про меня рассказывает, – замечает Азамат. – Но я не думаю, что одно с другим связано. Как ты выражаешься, девственность я потерял из любопытства. Вряд ли этим можно объяснить раннее взросление.

— И кто она была? – спрашиваю я, по возможности не выдавая своего интереса.

Азамат вздыхает и смотрит на меня, обдумывая, говорить или нет. Потом все-таки признается: