Книга Печать Забытой Эпохи, страница 45 – Эмбер Скай

В его темно-серых, цвета вороненого клинка глазах не было слепой ярости палача. В них работал холодный, методичный аналитический аппарат государственного следователя высшего ранга.

— Леди Верадель фон Райс, если я не ошибаюсь, — произнес он, слегка наклонив голову в коротком, чисто формальном дворянском поклоне. — Верховный маршал Северного рубежа, лорд Рейнар Кроуфорд. Глава Тайной инспекции Его Величества.

— Вы не ошибаетесь, ваша светлость, — я ответила сдержанным, плавным наклоном головы, не опуская взгляда. — Добро пожаловать в родовое гнездо дома фон Райс. Прошу к столу. После пяти часов в седле на перевале в такую погоду даже самый суровый ревизор короны заслуживает горячего ужина.

Кроуфорд чуть прищурился. На его жестких, обветренных губах на мгновение промелькнула тень скептической усмешки:

— Вы на удивление гостеприимны для женщины, к которой Тайная стража вломилась посреди ночи без предупреждения. Столичные дамы в подобных обстоятельствах обычно падают на ковер и зовут духовников.

— Столичные дамы, лорд Кроуфорд, падают на ковры, потому что им за это покупают новые бриллианты, — спокойно парировала я, жестом приглашая его к дубовому креслу во главе стола. — А я нахожусь на Крайнем Севере, в собственном доме. И точно знаю: простуженная инспекция с обмороженными пальцами составляет куда более вздорные и раздражительные протоколы, чем сытая и согретая. Присаживайтесь.

В стальных глазах маршала на долю секунды вспыхнул неподдельный интерес.

Он медленно обошел стол, отодвинул тяжелое кресло и сел. Дерево под его весом даже не скрипнуло — мебель древних мастеров была рассчитана на рыцарей в полных латах.

Агата, мелко крестясь за перегородкой, на ватных ногах вынесла на стол глубокое глиняное блюдо с дымящимся жарким.

Нежная молодая баранина, томленная в чугунке с лесными травами, сочилась густым янтарным соком. Вокруг лежали половинки печеной сладкой репы, золотистый пастернак и щедрая россыпь моченых ягод брусники. Следом на стол легли пышные, еще горячие ломти свежего ржаного хлеба и запотевший кувшин с настоем мяты, чабреца и шиповника.

Герцог не прикоснулся к приборам.

Его взгляд скользнул по пару, поднимающемуся от мяса, затем — по накрахмаленному полотенцу Арчибальда и остановился на моем лице. В этом взгляде отчетливо читался немой профессиональный вопрос: «Чем вы меня собираетесь отравить, миледи?»

Я не стала устраивать цирк с демонстративными клятвами на крови.

Вместо этого я спокойно села напротив него, взяла серебряную ложку, налила себе в пиалу порцию наваристого бульона, отломила краюху ржаного хлеба и не спеша сделала первый глоток.

— Мята из наших теплиц, мясо сегодняшнего забоя из нижней деревни, — невозмутимо пояснила я, промокнув губы салфеткой. — Уверяю вас, ваша светлость, у меня нет ни лишнего яда, ни малейшего желания травить единственного человека, способного официально засвидетельствовать мою полную невиновность перед короной. Ешьте. Вы голодны.

Рейнар хмыкнул — коротко, сухо, почти беззвучно.

Он взял тяжелую вилку и нож.

Первый кусок баранины исчез в его рту с чисто солдатской неторопливой эффективностью. Я видела, как вздрогнули его скулы, когда рецепторы обожгло вкусом идеально пропеченного мяса с карамелизованным пастернаком и кисло-сладкой брусникой. Мужчина, привыкший в походах к сухому дорожному пайку и горелому салу придорожных гарнизонов, на миг прикрыл веки, смакуя текстуру.