Книга Печать Забытой Эпохи, страница 14 – Эмбер Скай

Кучер вытер усы рукавом и серьезно кивнул:

— Передам, барыня. Слово в слово передам. Народ в долине сейчас без работы сидит, зима на носу, лесопилки стоят. Коли не обманете с платой — к вам мужики толпой пойдут.

— Я никогда не обещаю того, чего не могу выполнить, — отрезала я. — Арчибальд, выдели Савелию на дорогу охапку сухарей и пару печеных реп.

— Слушаюсь, миледи, — старик встал из-за стола, и теперь в его поклоне была не заученная лакейская покорность, а глубокая, искренняя преданность.

Через час замок погрузился в тишину.

Савелий устроился на ночлег в теплой кухне у остывающего котла. Слуги разошлись по своим каморкам.

Я поднялась к себе на второй этаж. В комнате благодаря зажженному камину стало удивительно тепло и сухо. Плотные гобелены надежно держали мороз за стеклами.

Я сняла ботинки, разделась, оставшись в легкой сорочке, и забралась под тяжелую, прогретую перину. Тело гудело от непривычной физической нагрузки, ныли непривыкшие к тяжелой работе мышцы рук, но голова была ясной и спокойной.

За окном глухо шумел северный ветер, швыряя в стены пригоршни колючего снега.

Я закрыла глаза, чувствуя, как где-то глубоко внизу, под тоннами базальта, едва слышно вибрирует проснувшийся каменный монолит.

Завтра предстоял тяжелый день. Мне нужно было спуститься в самые глубокие подвалы и выяснить, какую тайну скрывает этот замок на самом деле.

— Савелий уже запрягает, барыня. Лошадки отдохнули, овес захрумкали — к вечеру аккурат до тракта доберутся, если метель снова не закрутит, — негромко проговорила Агата, когда я спустилась на кухню.

Я завязала на затылке тугой узел каштановых волос, закрепив его простой деревянной шпилькой, чтобы пряди не лезли в глаза при работе.

Утренний туалет в холодном замке был краток и суров: ледяная вода из кувшина мгновенно смыла остатки сна, шерстяные чулки надежно защищали щиколотки от сквозняка, а темно-серое платье из плотного сукна, вчера вычищенное от дорожной пыли, снова было подколото снизу на манер рабочего фартука. На ногах — все те же прочные дорожные ботинки из плотной воловьей кожи.

— Доброе утро, Агата. Савелию дорожный узелок собрали?

— А как же! Три печеные репы в чистую тряпицу замотала, сухарей краюху да флягу с горячим сбором чабреца в тулуп ему сунула, чтоб за пазухой не остыло.

Я вышла через боковую дверь во внутренний двор.

Северное утро встретило меня звонким, сухим морозцем. Снег под подошвами больше не раскисал — он слежался плотным, скрипучим настом. Небо над башнями прояснилось до бледно-бирюзовой, почти прозрачной синевы, а верхушки Белых Скал вдалеке ослепительно искрились на первом, пока еще холодном солнце.

Савелий, уже натянувший свой тяжелый брезентовый плащ, проверял упряжь коренастых битюгов. Увидев меня, он стянул с головы лохматую шапку и низко поклонился:

— Спасибо за приют, барыня Верадель. Век доброту вашу помнить буду. Лошади как шелковые, сам отогрелся в кои-то веки.

— Ты главное наказ мой не забудь, Савелий, — я подошла ближе, зябко спрятав ладони в глубокие карманы юбки. — В Нордтауне зайдешь в ратушу к старосте и в трактир у почтовой станции. Объяви: графиня фон Райс начинает восстановление «Верескового Холма». Нужны толковые плотники, кровельщики, каменщики и трое крепких разнорабочих на расчистку галерей. Оплата — серебром в конце каждой недели, без задержек. Еда горячая — от пуза. Кто явится с рекомендацией от старосты — получит аванс на семью.