Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 41 – Анастасия Смирнова

​А перед зеркалом, спиной к нам, стояла фигура в белом плаще. Кэтрин фон Штерн. Она что-то шептала, водя пальцем по стеклу, оставляя на нём кроваво-красные руны.

​— Еще немного, моя дорогая, — её голос в тишине подземелья звучал как хруст костей. — Еще один день, и твоя кожа станет моей, твои глаза — моими, а твоё сердце... твоё сердце я подарю Ректору в красивой коробочке. Он даже не заметит подмены.

​Мира за моей спиной не выдержала. Она выхватила флакон с «Растворителем» и, забыв про всю скрытность, выкрикнула:

— А икать ты в коробочку не пробовала, фон Штерн?!

​Кэтрин резко обернулась. Её лицо в свете Зеркала выглядело серым и хищным, а в глазах вместо зрачков кружились те самые зеркальные осколки из фонтана.

​— Вы... — прошипела она, и воздух вокруг неё начал застывать острыми ледяными иглами. — Вы пришли как раз вовремя. Зеркалу нужно больше теней для полноценного завтрака!

Кэтрин взмахнула рукой, и ледяные иглы со свистом полетели в нашу сторону.

​— Вейнар, прикройся! — взвизгнула Мира, выставляя перед собой свой «тактический бантик», который, вопреки всем законам моды, внезапно раскрылся веером из мифриловой сетки.

​Дзынь-дзынь-дзынь! — иглы рассыпались о защиту, как обычные сосульки.

​— Ты думала, мы пришли сюда с пустыми руками? — я сделала шаг вперед, и мифриловые перчатки на моих руках вспыхнули ровным белым пламенем. — Кэтрин, твоя магия пахнет дешевым льдом и отчаянием.

​Дуэль в тесноте и обиде

​В кладовой было катастрофически мало места. При каждом замахе я рисковала снести либо голову Основателю на портрете, либо антикварный комод.

Кэтрин выхватила из складок платья зеркальный жезл и направила его на меня. — Отразись! — выкрикнула она.

Ночь пролетела мгновенно, оставив после себя лишь легкий шлейф аромата мандрагоры и воспоминание о прохладных пальцах ректора. Едва рассветное солнце коснулось шпилей Академии, сова-часы на тумбочке исполнила финальное, самое громкое «КЛАЦ-ТР-Р-РАМ!». Костяная пластина перевернулась, явив миру золотую единицу.

​— Один день, — прохрипела Мира, высовывая нос из-под одеяла. — Элис, если я сейчас не получу порцию горячей каши, я сама превращусь в призрака и пойду пугать Кэтрин.

Утро последнего дня в столовой напоминало растревоженный улей. Воздух здесь был пропитан не только запахом свежеиспеченных булочек с корицей, но и чем-то гораздо более острым — слухами.

​Мы с Мирой шли к своему столику мимо рядов адептов, и я кожей чувствовала, как десятки глаз провожают нас.

— ...видели их ночью? — донесся до меня голос пухленькой первокурсницы. — Говорят, Эсмен сам провожал Вейнар до дверей! А Торн... Торн нес Росс на руках, потому что она сразила зеркального монстра!

— Да нет же! — перебивал её парень из боевого факультета. — Они вчетвером брали штурмом секретный архив! Посмотрите на их руки — у них же боевые метки!

Я уткнулась в свою тарелку с овсянкой, стараясь не выдать смущения, а Мира, напротив, гордо выпрямила спину и начала помешивать кашу с таким видом, будто это было как минимум приворотное зелье высшего порядка.

​— Пусть болтают, — шепнула она, подмигивая мне. — Кэтрин сегодня вообще не вышла к завтраку. Говорят, у неё «внезапная аллергия на отражения».

​Обычные занятия до обеда тянулись бесконечно долго. Кабинеты казались тесными, а лекции — скучными.