Книга Спаси меня, командор!, страница 22 – Саша Смит

— Вы справились, – сказал он.

— Справилась, – прошептала я.

Дома я заперлась в своей комнате и начала читать дневник. Почерк матери был красивым, витиеватым.

Я перевернула страницу. Там был рисунок – символ, похожий на тот, что на шкатулке.

Дальше шли записи. Почерк матери был красивым, но каким-то нервным, будто она торопилась или боялась, что её прервут.

«Сегодня мне снова показалось, что за мной следят. На рынке. Я обернулась – никого, но холодок по спине не проходил. Надо быть осторожнее. Нельзя, чтобы они нашли меня здесь. Я слишком далеко ушла, чтобы начинать всё заново».

Я нахмурилась. Они? Кто?

« Пришлось бежать. Пересечь границу. Спрятаться в глуши. Здесь, в Эрдании, меня никто не знает».

Я перечитала этот отрывок дважды. Значит, мать пришла из другого королевства. Не служанка из местных – беженка, спасавшая свою жизнь.

«Сегодня встретила его. Графа Торнвальда. Он приехал в нашу деревню по делам, увидел меня у колодца и… Глупо, конечно. Но сердце забилось быстрее. Я не должна ни к кому привязываться. Это опасно. Но с ним я чувствую себя спокойно».

Я отложила дневник на минуту. Отец. Он никогда не рассказывал, где встретил мать. Говорил только, что полюбил с первого взгляда. Выходит, так оно и было.

Дальше записи стали чаще, словно мать уже не могла остановиться.

«Сегодня я рассказала ему всё. Всю правду. Сидела напротив в кабинете, смотрела в его серые глаза и боялась, что сейчас они станут холодными. Я маг Света. Бежала из-за границы, потому что там меня хотели убить.

Он молчал. Долго. Я уже хотела встать и уйти, собрать вещи, исчезнуть, как делала раньше. Но он взял меня за руку. Сказал: Это не меняет ничего. Кроме одного – теперь я буду знать, от кого тебя защищать".

Я заплакала. Он вытирал мои слёзы платком и бормотал, что всё будет хорошо. Глупый. Хорошо не будет. Тёмные не отступят. Теперь я не одна.

Однако страх не ушёл. Сегодня ночью мне опять показалось, что за окном кто-то стоит. Выхожу – никого. Только ветка скребётся по стеклу. Или нет? Может, уже не ветка? Я начинаю сходить с ума.».

А дальше шли только зашифрованные страницы.

Я перелистывала одну за другой – те же значки, те же крючки и завитки. Ни одного понятного слова. После той ночи она больше не писала открыто. Только шифр, который я не могла разгадать.

Я закрыла дневник и долго сидела неподвижно, глядя на потёртую кожаную обложку. Внутри теснились обрывки чужой жизни – страха, любви, отчаянной надежды. Мать была магом Света, беглянкой, женщиной, которая рискнула довериться отцу.

— И она предупреждала о чём-то, – прошептала я. – Но о чём – я не узнаю, пока не расшифрую эти записи.

В дверь постучали.

— Амалия, – голос Вульфа. – Уже далеко за полночь. Вам нужно отдохнуть.

Я вздохнула, спрятала дневник под подушку.

— Да, иду.

Шаги за дверью стихли. Я погасила свечу и легла, но сон не шёл. В голове крутились обрывки прочитанного.

Глава 11. Правда, которая обжигает

Ночью я почти не спала. Дневник матери лежал под подушкой, и мне казалось, что он пульсирует, как второе сердце. Каждые полчаса я доставала его, перечитывала строки.

К утру я выглядела ужасно, растрёпанная, с синяками под глазами и лихорадочным блеском в зрачках. Марта, увидев меня за завтраком, перекрестилась.