Книга Моя милая ужасная невеста, страница 118 – Марина Ефиминюк

— Ох ты ж! Нашли место для разврата. – К нам заглянул страж и тут же убрался на аллею.

Я оторвалась от Торстена и посмотрела в просвет:

— Они ушли?

— Ага.

Внезапно, он сжал пальцами мой подбородок и заставил повернуть голову.

— Что? – не поняла я.

Не спросив разрешения, Закари приник своими губами к моим. Я не успела осознать, что мы уже целуемся по-настоящему, как его язык оказался у меня во рту. И здравый смысл вышел из проулка, а потом покинул планету. Ведь не нашлось ни одной стоящей причины, почему нам следовало остановиться, даже если ночной рынок – не самое подходящее место для горячих поцелуев.

Губы Закари не были ни мягкими, ни нежными. И он не деликатничал: действовал уверенно и напористо, как делал все в своей жизни. Когда наши языки встретились, у меня из груди вырвался тихий стон. Я встала на цыпочки, обняла его за шею, чтобы уж без остатка насладиться умелым поцелуем. Зак Торстен знал толк в том, как сделать девушке хорошо, заставить задыхаться и потом ни о чем не жалеть.

На прошлых выходных за нелепый чмок на берегу речушки у башни Варлок я очень хотела заморозить Заку губы. Хорошо, что не поддалась соблазну! Ровно через седмицу я со вкусом обжималась с ним на ночном рынке, не испытывая ровным счетом никаких душевных противоречий. Целовался опытный Закари Торстен роскошно! Не придерешься.

Подойдя к тонкой грани, когда поцелуй переходит сначала в легкий разврат, а потом – в откровенный, мы остановились и разомкнули губы. Я прижалась лбом к крепкому плечу Зака и, постепенно возвращая осознанность, хрипловато спросила:

— Зачем ты меня поцеловал?

— Ты отменила личные границы. Я был обязан воспользоваться, – пошутил он, не выпуская меня из объятий. – Почему ты ответила?

— Ты хорошо целуешься.

Неоспоримое и твердое доказательство, что привилегия целоваться с идейным врагом понравилась не только мне, прижималось к моему животу. Но странно удивляться естественной реакции мужского тела на горяченькое непотребство. Мы просто в дивном молчании подождали чуток, когда оба окажемся готовы явить себя миру, поправили одежду и с загадочным видом вышли к людям.

Эмбер с Генри поджидали нас под окнами ателье.

— У тебя почтовый шар не взорвался от моих сообщений? – возмущенно воскликнула подруга, бросившись к нам наперерез людскому потоку. – Почему не отвечаешь?

Вообще-то нам, мягко говоря, было не до общения с внешним миром.

— Не слышала, – честно призналась я и, нащупав почтовик в кармане, вытащила на свет. Оказалось, что от переизбытка голосовых посланий внутри стеклянной сферы клубились яростные завихрении черного дыма. Удивительно, как не трещали молнии.

— Эсвольд сидит в участке, – пояснила подруга. – Мы уже подумали, что вас тоже поймали.

— Вы же не хотели сдаться за компанию? – с подозрением сощурилась я.

Парочка переглянулись и замялась.

— Мы вообще зря побежали, – призналась Эмбер. – Одни стражи погнались за вами, другие занимались Эсвольдом, а на нас с Генри никто не обратил внимания. Зато ваши питомцы обрели дом.

— Ты их где-то выпустила? – уточнила я.

— Не то чтобы выпустила… – Соседка вытянула губы трубочкой и призналась: – Просто споткнулась и выронила шкатулку из сумки. Теперь они живут в переулке между магазинами. Вы счастливы?